Книга 4. За семью печатями

Поэтому волк и живёт рядом с человеком. И обижается, как человек, и мстит по-человечески. И единственный из всего животного мира может стать человеку другом.

Старый хранитель оказался прав. Матёрый был мне другом: надёжным, умным, верным. Он где-то рядом и не спит. Его слух, чутьё и интуиция напряжены. Зверь рискует своей жизнью. Но он не бросит и не предаст. Можно спать спокойно.

«Спасибо тебе, Серый! – послал я мысленно благодарность матёрому. – Помни, что человек-волк стал тебе настоящим другом».

Когда я проснулся, было уже совсем светло. Густав Давидович хлопотал у костра и дожидался, когда я соизволю вылезти из палатки.

– Волка не слышали? – спросил я его, умываясь снегом.

– Да нет, всё было тихо, – улыбнулся мне старый учёный. Вороны кружили, вот и всё.

«Это хорошо! – подумал я про себя. – Значит, бестии рядом нет. Два человека – не один, похоже, немного побаивается».

Наскоро позавтракав и уточнив маршрут, я стал собираться к таинственной пещере.

– Вы, Густав Давидович, от костра ни на шаг! Дрова здесь под боком. Пейте чай, ешьте и набирайтесь сил. Я появлюсь через день, может два, принесу казённую палатку и провожу вас до вертолётной площадки. Договорились? – дал я учёному ценные указания.

– Да-да! – закивал он мне. – Я отсюда никуда. Буду дожидаться вас здесь.

– И ещё, – взял я в руки берданку геолога. – Давайте поищем к ней патроны. Может, завалялись у вас в вещах? Надо, чтобы она была у вас под рукой.

– Да, конечно, – полез в свои вещи Швамберг. – Где-то их видел.

Через минуту он достал из карманов своего рюкзака три патрона, два из которых оказались пулевыми.

– Они нам в первую очередь и нужны, такими кого угодно можно на тот свет спровадить, – констатировал я, заряжая берданку и вручая её учёному. И заодно наказал, чтобы на звук он не палил. – Если стрелять, то наверняка и по убойному месту. Иначе можно остаться без головы.

С такими словами я заменил в своём фонарике батарейки, взял с собой на пару дней провизии и, закинув на плечи изрядно похудевший рюкзак, направился в ту сторону, откуда пришёл геолог. Пока я не скрылся, Густав Давидович, не отрываясь, смотрел мне в след, и когда я поворачивался, непременно махал мне рукой.

«Кто бы он ни был, еврей или немец, какая разница? – думал я про себя. – Всё равно славный человек: открытый, честный и смелый. Только совсем к лесу неприспособленный. Надо ему обязательно помочь. Похоже, эта встреча сделала нас друзьями…»

Выйдя из бурелома, я снял «Сайгу» с предохранителя и весь превратился вслух.

«Нечто здесь, где-то рядом, надо быть каждую секунду наготове».

Прошёл час, потом второй, но моя интуиция продолжала упорно молчать. Стараясь не шуметь, я быстро двигался в западном направлении и не мог понять, куда подевался преследователь.