Книга 4. За семью печатями

в греческие полисы перебрались из Палестины евреи, часть так называемых пропавших колен Израилевых. А во ІІ веке до н.э. Грецию присоединил к себе Рим. С этого момента и началось распространение по Европе того безумного индивидуализма, который в наши дни захлестнул не только Запад, но и Восток. Валентина мне рассказывала о распространении по Европе моногамных семейных отношений. Казалось бы, разговор шёл совсем о другом, но она коснулась таких вещей, которые перевернули все мои представления о событиях, какие протекали в те далёкие времена в Восточном Средиземноморье. Воистину, что вверху, то и внизу! Что в прошлом, то и в настоящем! Жена Добрана Глебыча права – природу человека рамками закона не сломать. На самом деле полигамия на западе никуда не делась. Просто она приняла иные формы. Надо сказать, не самые привлекательные. Всё это являлось наследием извращённой греко-римской полигамии и сатанинской средневековой, с институтом фавориток, любовниц, проституток и просто донельзя развращенных, склонных к полиандрии, знатных женщин. Валентина показала мне эстафету преемственности, когда под лицемерной вывеской целомудрия и моногамии процветала и продолжает процветать низкая, грязная, аморальная, ни за что не отвечающая западная полигамия. Именно она толкнула западную женщину, с одной стороны, к полиандрии, с другой – к агрессивному мужененавистничеству. Интересно, зачем всё это было нужно тёмным? – задумался я. – Очевидно, чтобы в корне уничтожить любовь между мужчиной и женщиной. Заменить её эрзацем – зависящим от феромонов чувством влюблённости. Такую любовь в народе часто называют потребительской. Но это в начале, после же бракосочетания к влюблённости присоединяется ещё и чувство собственности на человека. Женщина превращается в самку, которая, пользуясь ревностью, своего мужа охраняет. Тем же самым занят и её муж. Когда же иссякнет действие феромонов, остается только чувство: «это моё – не трожь!» Дальше так: если с охраной не всё благополучно, то наступает развод, если же охрана сносная и со своей задачей справляется, то так до конца жизни и тянется. Потому в поздних, сложенных в христианскую эпоху русских народных сказках вся любовь героев заканчивается свадьбой. Казалось бы, со свадьбы должно быть только начало настоящей любви? Ан нет! Всё наоборот! Но разве кто это понимает? Только единицы. Получается, что христианская церковь, насильно утверждая и навязывая моногамию, заботилась не о нравственности, а о полной свободе мужчин. Глядя на мужскую половую распущенность, такой же свободы захотелось и женщинам. Так возникла на Западе женская серийная полиандрия, о проституции и вообще говорить не приходится.