Книга 4. За семью печатями

Попал бы я в их «малину»! – ещё раз взглянул я на жуткое фото. – Никто бы живой не вышел! Хотя виноваты, конечно, не охотники, а дура, которая приняла псевдоценности. Хорошо, что пришла в себя. Но сколько таких в России, которых уже не вернуть. Они полностью сломаны и свою жизнь иной не представляют».

Я спрятал фото и заставил себя уснуть. Но лучше бы не засыпал. Во сне я увидел тот же самый ужас: передо мной возникла пещера. У входа в неё пылало зловещее пламя костра. За стенами пещеры царила непроглядная ночь. Где-то невдалеке выли волки, и на них лаяли дикие собаки. А в пещере вокруг костра пировала орда лохматых, коренастых, кривоногих уродов. Очевидно, неандертальцев. Полуобезьяны разрубали каменными топорами и кусками оббитого окровавленного кремня не туши зверей, а тела убитых ими людей белой расы – кроманьонцев. Они со знанием дела раскалывали черепа и красными от крови лапами доставали из них человеческий мозг. Лакомые куски тут же пережевывались мощными челюстями. Остальные части расчленённых тел: руки, ребра, ноги перед едой слегка поджаривали на огне. Весь пол пещеры был залит кровью, завален человеческими потрохами. Слышались гортанные крики, рычание, какое-то бормотание и причмокивание. В нос бил нестерпимый запах свежего мяса, потрохов, крови и вони от снующих туда-сюда омерзительных сутуловатых звероподобных созданий. Но вот мои глаза увидели другую сцену: откуда-то из глубины грота две человекообезьяны принесли бьющуюся обнажённую золотоволосую девушку. Они бросили её на пол пещеры прямо в лужу крови. Ее тут же со всех сторон обступили могучие лохматые самцы-неандертальцы, потрясая возбуждённой плотью. Их похотливые рыла мне казались знакомыми. Где-то я их уже видел. Но где? В этот момент расталкивая самцов к девушке бросились их самки. Уродливые, с отвисшими болтающимися грудями, злыми, тупыми, забрызганными человеческой кровью мордами. Сначала самки дикими голосами неистово кричали на несчастную. Очевидно, это был особый ритуал. А потом бросились на неё всей своей жуткой стаей. Они вцепились в её волосы, били лапами по её перепуганному лицу, кусали нежное точеное тело своими звериными зубами. Девушка исступленно кричала, но вот ритуал окончен. Возбуждённые самцы, рыча и завывая, пинками и ударами расшвыряли своих остервеневших женщин. И к окровавленной девушке, предвкушая удовольствие, поскуливая с рычанием, подступил первый самец, скорее всего, вождь стаи. И вдруг что-то со мной произошло. От напряжения потемнело в глазах, но связывающие мои руки корни поддались. Оказавшись на свободе, я схватил подвернувшийся каменный топор и обрушил его на голову одного самца, потом на голову другого, третьего.

– Беги! – закричал я изо всех сил девушке.