Книга 4. За семью печатями

Налицо связка: тайное правительство, состоящее из недобитков-атлантов, низший его пласт составляют жрецы Амона, а всей их «малиной» заправляют ящероголовые и их то ли компаньоны, то ли биороботы,- серые. Наверняка такая же омерзительная разношерстная компания 20 тысяч лет назад заправляла и империей атлантов. Только не понятно, почему люди вступили в союз с тварями из бездны? Почему они предали свою планету, что их заставило это сделать? А потом, какая же это власть, когда понимаешь, что по сути играешь роль марионетки? И если не понравишься, тебя прихлопнут как муху? Тут что- то другое?» – размышлял я, вглядываясь в грустное лицо Ярославы.

– Не заморачивайся, Юра, – вдруг услышал я бас старейшины. – Люди для негуманоидов – нечто вроде ширмы.

– Ты хочешь сказать, что тайный жреческий клан или тайное планетарное правительство – тоже биороботы? – повернулся я к Добрану Глебычу.

– Безусловно, ты просто многого пока не знаешь. Но скоро постигнешь все их связи. Подожди немного.

– А мировое правительство, состоящее из протестантских и иудейских банкиров?

– Это они себя возомнили правителями. На видимом уровне так и есть. Это тоже группа невольников. Степень их свободы пока ограничена. Их обязанностью является концентрация и создание на земле фальшивых денег, и той политики, которую они в силу своего положения должны представлять в рамках проекта.

– Но мы свой разговор пока ещё не закончили. Наше маленькое отступление явно затянулось, – улыбнулась своему мужу Ярослава. – Мне хочется познакомить Юрия с психологическим воздействием мегаполиса на личность. Вопрос ар- хиважный.

– Меня?! – удивился я.

– А почему нет? Ты же не деревенский. И родился, и вырос в городе.

– Нас интересует вот какой вопрос, – посмотрела на своего мужа и дочерей Ярослава. – Почему тебя не раздавил пресс города?

После её слов все четверо уставились на меня, ожидая ответа.

– Честно говоря, я и сам не знаю. А почему собственно он должен был меня раздавить?

– Потому что ты всегда был «белой вороной». Разве не так? – усмехнулся Добран Глебыч.

– Так-то так, но я всегда мог за себя постоять.

– Каким образом? – спросила меня Ярослава.

– Обыкновенно, всегда оказывался сильнее своих сверстников, и даже тех, кто был на несколько лет старше.

– Выходит, что боролся за жизнь кулаками?

– И головой, – засмеялся я, – приходилось учиться лучше других.

– Понятно, – пробасил старейшина. – И детство, и юность, и дальнейшая жизнь в состоянии войны с системой.

Сначала на кулаках, а сейчас на ином, более эффективном уровне. Не зря тебя дед с двух лет заставил заниматься воинским искусством, не зря.

– Думаю, что так, – улыбнулся я. – За драку меня выгнали из старшей группы детского сада.