Печати Мирана (СИ)

- Ты не представляешь, сколько всего случилось, пока мы были в разлуке, - продолжила, щуря глаза от накативших слез, - я.... я знаю, что ты не хотел меня бросать и подвергать опасности. Знаю, что тебя подставили и ты ни в чем не виноват.

Я громко шмыгнула носом и с силой стукнула по крышке капсулы, ощущая свое бессилие и беспомощность оттого, что ничем не могу помочь отцу.

- Я пыталась убедить их в твоей непричастности, - я с силой сжала зубы, так как угнетающие душу эмоции сменились гневом на несправедливость, с которой мы стакнулись на Зитаре, - я хотела бороться, но никто меня не слушал и не хотел слышать. Я пыталась во всем разобраться.... Я... Я не смогла, папа, я сдалась и сбежала... - мой голос охрип, а в висках нарастало давление - я ничего не смогла сделать.

Лицо отца оставалось спокойным и бледным. Казалось, что он просто спит и в любой момент может открыть глаза.

- Я просто хочу попросить тебя, - сказала я тихо, - живи. Дождись, пока миранские ученые поймут, что за дрянь тебе дали и смогут найти антидот. Пожалуйста, только держись. Только.... не умирай. А я буду рядом с тобой. Останусь на Миране и пойду на их условия, какими бы они ни были, лишь бы дождаться твоего выздоровления. Я очень тебя люблю. Я... - я снова всхлипнула и прислонилась лбом к крышке. Эмоции очень редко брали надо мной верх, но в этот момент я почувствовала себя настолько слабой, что сил сопротивляться слезам просто не осталось.

На плечах появилась тяжесть чужих рук. Я даже не сразу среагировала на это, просто вздрогнула всем телом и застыла.

- Все будет хорошо, Кира. Твой отец обязательно выздоровеет, - раздался у уха голос Милана Икзона.

- Что ты здесь делаешь? - прохрипела я, ладонью вытирая мокрые щеки, - как тебя сюда пустили?

- Пустили, - хмыкнул мужчина, осторожно придвигая меня к себе, - мы... мы почувствовали твою боль, и я понял, что должен тебя поддержать.

- Почувствовали... мою боль? - переспросила я, - я не понимаю...

- Наши энергии настраиваются на тебя, - сообщил миранец, - я стал чувствовать твои эмоции еще на “Начале”. В те моменты, когда ты переживала или грустила, мне тоже было тяжело и грустно. Для замыкающей и ее мужчин это вполне нормальное явление.

- Я ничего... - начала я, даже не заметив, что сама прижимаюсь к Милану, а его руки обнимают меня еще сильнее. Словно тело само стремится в его объятья, потому что они дарят тепло и ощущение гармонии и покоя.

- Я знаю, - оборвал меня миранец, - я просто говорю о том, что происходит само по себе, независимо от того, хотим мы этого или нет.

Я вздохнула и закрыла глаза. Потом открыла их и снова посмотрела на лишенное красок и эмоций папино лицо.

- Ты на него похожа, - проговорил майор у моего уха.

- Так и есть, - согласилась я, - и вообще, я папина дочь. И характер у меня тоже от него.