#2 Печать пожирателя

Мяч без труда пробил сильнейшее защитное заклинание вратаря, снёс его с ног и вместе с некромантом влетел в ворота, прорвав сетку и припечатав бедолагу к силовому щиту.

— ГООООООООООЛ! — заорал комментатор, — ГОООООООЛ! Невероятно, просто невероятно! Вот это комета, вот это метеор! Вот это неведомые! Такой пушки я ещё не видел!

— Со счётом сто-пятьдесят побеждает команда неведомого факультета! — усилив голос магией, объявил судья.

Команда и запасные игроки рванули ко мне. Первой рядом оказалась Аня. Едва не снеся меня с ног, она налетела, обняла и… Неожиданно поцеловала в губы! Быстро, жарко, и тут же отстранилась, улыбаясь…

— Эй-эй! — рассмеялась она, увидев мой ошалелый взгляд, — Не придумывай себе ничего, Апостолов! Это просто адреналин!

Другие игроки налетели на нас, повалили на землю и заорали что-то победное.

На поле выскочил Чехов и принялся отплясывать дикий танец, болельщики на трибунах орали громогласное: «Неведомый удар! Неведомый удар!».

Выбравшись из-под кучи тел товарищей по команде, я встал и посмотрел на целителей. Они только-только поднимались на ноги после нашего финального броска, а их вратаря, всё ещё удерживаемого заколдованным мячом, медики пытались отодрать от силового щита.

У скамеек запасных я увидел скривившуюся Ванессу. Когда она посмотрела на меня, я отвесил лёгкий поклон — и декан целителей, поджав губы, развернулась, зашагав к выходу со стадиона.

А потом я увидел на трибунах Змеева. Наш декан, который пропускал все игры последние годы, сидел где-то среди обычных зрителей. Поймав мой взгляд, он покачал головой и показал большой палец.

Начало декабря выдалось замечательным.

Стояли ясные, морозные дни. Столицу укутал снег, который наотрез отказался таять, и теперь Москва была похожа на одну огромную новогоднюю открытку.

Мне очень нравилось, как город выглядит — даже скепсис по отношению к примитивной земной архитектуре слегка поугас, уступив место атмосфере праздника!

В ярких одеждах, шарфах и шапках, по кремлёвской площади гуляли люди, чьё морозное дыхание замерзало в воздухе. На ёлках, расставленных на каждом углу, сверкали праздничные магические огни. Они создавали яркие блики на снеге, а звуки колокольчиков, которыми все украшали мобили, разлетались по воздуху, куда бы не довелось пойти.

На домах время от времени появлялись снежные шапки, которые, правда, быстро убирали коммунальные службы. В любом районе, на любой улочке Москвы — от огромных жилых кварталов севера до исторического центра, в воздухе разносился неподражаемый аромат выпечки с корицей, пряников и горячего глинтвейна. Во дворах вырастали горки из снега, на которых дети играли и катались на санках.