Трактирщица 3. Паутина для Бизнес Леди

Если правило придумал мой муж, то почему он же не может придумать из него исключение?

На удивление мы довольно скоро догнали соклановцев. Ксанир обернулся и ободряюще кивнул. Похоже, жизнь будущей внучки даже для него стоила дороже законов и родовых устоев.

Мы поднялись на самую вершину, и я ещё раз мысленно похвалила мужа за богатую фантазию. Сверху вид был завораживающий. Небо окрасилось в оранжевый, облака висели так низко, будто мы могли дотянуться до них руками. До рассвета оставались считанные удары сердца."

"Но больше никто пейзажем не любовался. Кеннет аккуратно поставил меня на землю и слегка подтолкнул к круглой поляне с рядами каменных скамеек. Моё место Иллая обозначила подушкой. Сидеть на холодном она не позволила бы мне даже в боевых условиях. Что уж говорить о каком-то там суде.

Я благодарно кивнула и села, расправив юбки. Судное место одновременно было похоже на привычный мне бессалийский зал заседаний и разительно отличалось от него. По сути судьями были все члены совета. Они сидели в отдельной секции. Двенадцать старейшин, чьë единогласное решение не могло быть оспорено даже Кеннетом. Муж обмолвился, что к абсолютному согласию совет не приходит никогда. Даже двадцать лет назад, когда решался вопрос о законности передачи власти живым главой.

Лицом к ним стояли две каменные трибуны. Одна для главы клана, а вторая для свидетелей. В отличие от бессалийского судебного процесса в клановом свидетелями называли не только тех, кто присутствовал при совершении преступления, но и просто уважаемых людей. Старейшины могли вызвать для разговора Иллаю, хотя её не было рядом, когда меня пытались убить. Единственное условие — рассматривамый вопрос должен был хотя бы косвенно касаться всех свидетелей.

Заинтересованных набралось с два десятка, поэтому я приготовилась к долгим спорам.

Начать заседание предстояло Кеннету.

Глава 37. Приговор для четырёх женщин

Солнце поднялось над океаном. Света от него хватало, а тепла уже нет. Осень на островах плавно превратилась в зиму. Дождливую, с промозглым ветром и редкими хлопьями снега. Сугробов здесь никогда не было, а снегопад, как в Бессалии, считался проклятием богов. Я плотнее запахнула плащ на груди и приготовилась слушать мужа.

— Я приветствую всех зримых и незримых. Пусть предки стоят рядом с нами, смотрят приветливо и с любовью, свидетельствуют всему, что будет происходить.

Соклановцы на трибунах замерли. Кто-то просто сидел с закрытыми глазами, другие шептали, вспоминая ушедших родных. У меня сердце до сих пор болело за отца и мать, но вряд ли их души сейчас витали над судным местом.

— Мы собрались здесь, чтобы решить судьбу четырёх женщин, — продолжил Кеннет. — Вынести приговор преступницам, покусившимся на жизнь Хельды Делири.