Паутина

Потом, у Никиты наверняка при себе револьвер. Он не постесняется стрелять в толпе и может зацепить случайных прохожих. А в парке много детей. Идти следом Алексей Николаевич тоже опасался. Рано или поздно негодяй узнает сыщика. Сергея же он никогда не видел, и тот подходяще одет, сойдет за обывателя. Оставалось стоять и ждать, надеясь на опытность и удачливость Азвестопуло.

Неожиданно к Лыкову подошли два мужика средних лет, явно с недобрыми намерениями. Что за дергачи? Один, повыше и пострахолюднее, сказал:

– С чего ты решил, дядя, что здеся можно без нашего разрешения торговать?

– А ты что, весь парк в кортому взял[51]? – огрызнулся сыщик. – Иди, покуда цел.

Ему не хотелось привлекать к себе внимания. Никита ушел недалеко, вдруг оглянется на скандал. Но и товар «Чайного дома Полины Ерошенко» тоже нельзя бросать, иначе потом придется компенсировать из своего кармана. А там и без того дыра после московских приключений.

Второй дергач, низкорослый, но с широченными плечами, поджал Лыкова с другого бока. Он вынул из кармана нож – наполовину, только чтобы пугануть, и убрал обратно.

– Ну, видал? Язык тебе подрезать, халамиднику?

– Ты дело говори, – старался быть спокойным статский советник. – Чего надо? А то сразу ножи казать…

– А то надо, что торговля в Александровском парке стоит полтора рубля в день. Иначе товар тебе подпортим, вместе с физией. Понял теперь?

– Что это за налог? – возмутился «чаеторговец». – И будет теперь каждая дрянь свои законы вводить? Я городового позову.

На этих словах высокий смел на землю несколько пакетов и наступил на них сапогом. А плечистый приставил к боку Лыкова нож.

– Тебе, дураку, жизнь дороже полутора рублей?"

"Алексей Николаевич увидел, что Кутасов скрылся за углом Народного дома, и Сергей следом. Теперь можно было и проучить наглецов. Но он вдруг передумал. Сделав серьезное лицо, сыщик сказал вымогателям:

– Сами вы дураки. Хоть знаете, на кого налетели? Кто мне товарищ, знаете?

– Неужто сам участковый пристав? – глумливо спросил плечистый.

– Бери выше: Сорокоум!

Оба фартовых сразу отступили на шаг. Высокий спросил у напарника:

– Как думаешь, Пашка, врет?

– Тебе, Васька, лучше знать, ты Сорокоума видал, а я нет.

– Ага! – вцепился сильной рукой в Ваську Лыков. – Тогда опиши его наружность. Как он выглядит? А то, может, все ты наврал приятелю, карманному обирателю. Вот я тебя сейчас и проверю.

Долговязый смутился:

– Дык… раз только, и в сумерках было. Ростом как я, лицо чистое, вид… властный вид, вот какой. Сразу хочется шапку снять. Кулаки еще помню, маленькие, будто у бабы.

– А глаза какого цвета? Или в темноте не разглядел?

– Вроде тово… карие, кажись.