Паук

Особенно ранним утром, когда новая смена еще не пришла, а «соседи» утихали — можно было уйти в темноту на целый час.

Сегодня я впервые поймала такой момент вечером. Как будто все нарушители города ушли на выходной, а оперативники нашли время для бумажной волокиты.

Хотелось как можно дольше оставаться там, но меня грубо выдрали в реальности — полицейские с грохотом открыли камеру, надели наручники и впервые за все время вывели за пределы этих четырех стен.

Страх сковывал позвоночник от неизвестности. Я дрожала как осиновый лист, следуя по коридору и придерживая юбку, которая жалко волочилась по полу. Очень скоро мы вышли на улицу, и пока я следовала к служебной машине, жадно втягивала прохладный воздух, в полной мере ощутив недостаток кислорода в легких.

Меня усадили на заднее сидение автомобиля, где салон разрезала установленная решетка. Естественно не сказали, куда повезут, а я и боялась спрашивать, потому что догадывалась — скорее всего, меня переводят в СИЗО, где я буду отсиживаться до суда…

Я тряслась и потела всю дорогу. Ехала и молилась о себе бестолковой. Впервые просила милости не для кого-то — всегда боялась за всех, а теперь мне стало до жути страшно за свое будущее! Даже не сразу отметила, что высокие ворота, в которые мы въехали не были похожи на служебный вход. А когда машина остановилась у богатого особняка, в моих глазах отразился шок. И он не проходил даже когда меня вытащили из салона и освободили от наручников. Поэтому я упустила драгоценное время, прежде чем узнала это здание…

Меня привезли прямо к нему!

Когда навстречу вышли двое мужчин в костюмах охраны, в голове словно сработал переключатель.

— Нет… нет… Зачем вы привезли меня сюда?! — проронила я испуганно, отступая от полицейских.

Я, наверное, уже была не в себе, но мне казалось, что куда милосерднее было бы осудить меня, чем привезти к Арбатову на казны Парни же с выдержанным хладнокровием отреагировали на мое отступление. Схватили на глазах у ментов и потащили в дом.

Кровь стыла в венах от страшных предчувствий, а в голове билась лишь одна истеричная мысль: хоть бы в обморок упасть… Раз в жизни отключится, только бы не чувствовать этой пронизывающей, ледяной жути.

Ноги будто налились свинцом и никак не желали слушаться, поэтому я едва поспевала за шагом этих двоих. Незнакомцы вели меня под локти, будто нарочно впиваясь пальцами в болевые точки, предупреждая, таким образом, лишние движения.

И снова на второй этаж… Господи, как же страшно! Нужно выдохнуть, нужно собраться и взять себя в руки!

Мой испуганный взгляд метался по сторонам, а от сердечного стука в груди, точно яма образовалась, как если бы все внутренности провалились в пятки.