Паук

Арбатов почувствовал это, потому что перестал придавливать меня собой и сделал новое вторжение уже в более удобной позе, где было место для разгона. Он больше не сдерживался и просто жадно трахал меня, с хлюпающими звуками. удерживая за шею, собирая волосы в кулак и все больше впутывая в порабощающие ощущения, от которых между ног все текло, а в животе взрывалось салютами.

В какой-то момент я выгнулась и вскрикнула от самого сильного взрыва. Спазмы рассыпались по всему телу, и этот экстаз настолько вытряхнул меня, что я даже не поняла, когда Демид отстранился…

Он не дожидался, пока я перестану вздрагивать. Оторвал меня от стены, открыл душевую и вывел за предплечье наружу. Там перекинул через плечо, игнорируя глухой стон, схватил полотенца и понес из ванной.

В комнате Арбатов сбросил меня на кровать вместе с полотенцами. Растерянно глядя как он наспех вытирается, я была не в силах ничего сделать, кроме как прижать к груди это полотенце и отползать. А Демид словно хищник последовал за мной, сдернул прикрытие и одним движением придвинул меня за ноги. Глядя сверху потемневшим взглядом, он положил их себе на плечи и принялся растирать чувствительный клитор большим пальцем. Я тут же вцепилась в его ладонь и умоляюще посмотрела в ответ.

Безумие творилось внутри. Я буквально кожей ощущала бешеную страсть бандита и словно сама против воли настраивалась на эту же волну! Мы смотрели друг другу в глаза и словно искали какую-то точку. Слияние — когда он хочет понять мои желания, а я раскрываюсь ему навстречу.

Когда между ног уже все пылало, а резкие вдохи перешли в стоны. Демид практически сложил меня пополам, накрыв своим большим телом, и вогнал член на всю глубину, выбивая сдавленный крик из груди. Первый толчок в необычной позе оказался болезненным, но очень скоро я начала извиваться от будоражащих вспышек удовольствия. Быстро привыкла и перестроилась для новых ощущений.

В какой-то момент Арбатов будто дал волю своей страсти. Глаза стали черными — в них словно родилось пламя, лицо приобрело жесткие очертания, а движения превратились в таранящую очередь толчков. Тогда и я уже перестала быть собой…

Словно разделили меня на две части и та, что темнее взошла на трон и начала править. И я сама позволила утянуть себя и раскрыть эту часть.

Когда Демид придавливал меня так, что воздуха не хватало — я обнимала его плечи, обхватывала ногами талию и прижималась навстречу. Когда он терзал ртом мою грудь и путался пальцами в волосах до боли — я гладила его спину и чувствовала, как непокорно напрягаются мышцы, словно не привык он к такой ласке.

Я поддалась и забылась — так проще было думать.