Паук

— Думаю, ты уже большая девочка и в состоянии сама о себе позаботится, — заметил Демид без каких-либо вступлений и, обернувшись, поймал меня взглядом на пороге. — Все готовят заранее. Не устраивает — продуктов достаточно. Надеюсь, мастерства хватит сообразить, что душе угодно.

Смятение спустилось тягучей волной по внутренностям. Кажется, я поняла, что тут происходит. А пока растерянно глазела на богатство кухонного инвентаря. хозяин дома направился к столу, обошел его и сел во главе.

— Самое время для обеда. — Абсолютно серьезный тон и взгляд в упор.

Мыслительный процесс настолько заглох, что некоторое время я в замешательстве пялилась на Демида в ответ, прежде чем до меня, наконец, дошло. Взгляд неуверенно переместился на плоскую плиту, где подогревалась хромированная кастрюля наверняка с первым блюдом.

Что ж. Почему бы не проявить уважение?

С этой бесхитростной мыслью я не спеша двинулась к гарнитуру и под лаконичные подсказки отыскала тарелку и приборы. В кастрюле, как и ожидала, увидела насыщенно красный борщ. Его аромат без спроса захватил в плен обоняние, и мой желудок сжался в голодном спазме.

Коротко взглянув на Демида, я налила тарелку, осторожно отнесла ее и поставила возле него. Потом вернулась с приборами. Однако господин Арбатов не спешил приступать к еде. А еще смотрел на меня с таким загадочным умиротворением, что я невольно замерла в ожидании.

— Без хлеба ни одно блюдо впрок не будет, — спокойно заметил он, дав подсказку, которую я и ждала.

Странное чувство появилось внутри. То ли любопытство, то ли азарт, то ли увлечение. Словно я играла в игру холодно-горячо.

Продолжая ловить это состояние, я нашла хлеб, нарезала в плетеную корзинку и поставила рядом с Демидом. Да, меня однозначно увлекало это. Словно я выполняю какой-то ритуал, который до меня выполнял кто-то очень важный.

Однако, несмотря на то, что на столе уже все стояло, он даже ложку не взял.

— В своей жизни я не допускаю три вещи, — сказал вдруг хозяин дома. — Ложь, жалость к тем, кто этого не достоин и трапезу в присутствии голодного.

Его взгляд метнулся в сторону кастрюли.

— Бери тарелку.

И вроде я предчувствовала что-то подобное с самого начала, а все равно растерялась. Потому что вместо отрицания и упрямства, внутри прошло неожиданное робкое чувство теплым облаком. Именно оно подводило меня подчиниться. Пусть несмело неуверенно. но я взяла посуду для себя и наполнила аппетитным домашним блюдом. К тому же особенно стимулировало, что Демид не притрагивался к еде и ждал меня.

Расположившись с права от него, я взяла ложку и тихо втянула аромат, от которого рот мгновенно заполнился слюной.