Черный Паук

Второй, помоложе, в блеклом спортивном костюме, довольно плюгавый, но с наглым лицом трамвайного контролера, готового с родной матери содрать штраф, правую руку держал за спиной, а в левой имел пивную бутылку, практически пустую, хоть и делал вид, что прикладывается к горлышку и даже что-то пьет.

Первым делом Славка оценил расстояние – метров десять. Потом огляделся, соображая, нельзя ли просто смыться. Между гаражами кое-где имелись довольно широкие проходы, даже тропки натоптаны, но тяжелая коробка на косолапой тележке не позволяла разбежаться как следует, держала, словно якорь. А впереди из одного такого прохода вдруг появились ещё двое парней, почти подростков, лет пятнадцати-шестнадцати. Славка сразу признал в них тех двоих, что плевали на железнодорожные пути с мостового перехода.

Только сейчас он сообразил, что совсем забыл о них, когда доставал из коробки деньги. По сторонам осмотрелся, а вверх не глянул. А пацанята, похоже, высматривали, кого бы грабануть. Высмотрели…"

"Ни вперед, ни назад ходу не было. Оставалось два варианта – бросить коробку и убегать, либо вытащить из внутреннего кармана нож и защищать свою добычу. Во втором случае Славка рисковал расстаться не только с коробкой, но и с жизнью. Рожи у парней были самые решительные. Чувствовалось, что они тоже не намерены расставаться с добычей, которую уже считают своей собственостью.

Судя по всему, банда работала по хорошо отработанной схеме. Двое пацанят впереди встали на месте, поджидая. Наверное, их задача состояла в том, чтобы перекрыть дорогу и дать понять жертве ограбления, что выхода нет. Двое сзади приближались не спеша, похоже, это тоже было частью общей схемы. Таким способом оказывалось психологическое давление. Человек должен понять, что место безлюдное, помощи ждать неоткуда, остается только, цепенея от страха, ждать своей участи.

Славка сунулся в проход между гаражами, прикидывая, нельзя ли выскочить к железной дороге, и встретился взглядом с ещё одним членом шайки, самым здоровым из всех. Он смотрел в щель между гаражами с противоположной стороны, и его широкая харя едва помещалась между ними. Зато отлично проходила рука с обрезком железной трубы. А другой рукой он постоянно хватал себя за нос, словно подсмаркивая и подтираясь, такая вот дурацкая привычка. Взгляд его исподлобья, нарочито сверлящий, полный угрозы и злобы, недвусмысленно давал понять: голову проломлю и только высморкаюсь.

Почему-то Славка решил, что этот толстомордый – главный в банде. На вид ему было лет сорок, ну, тридцать пять, по крайней мере. Мешки под глазами и трехдневная щетина, типичные для запойного пьяницы, находящегося в состоянии похмелья средней степени. Колыхалось жирное брюхо с прилипшей грязно-белой футболкой.