Еда и патроны

Обвисшие груди болтались из стороны в сторону при каждом очередном рывке и чертили сосками по залитому кровью бетону, оставляя на нем быстро затягивающиеся серые борозды. Большая приплюснутая голова с жиденькой растительностью зарылась в собачьи внутренности так, что снаружи торчала лишь черепушка, увенчанная по бокам мясистыми ушами с длинными толстыми мочками.

Стас, затаив дыхание, спустился еще на пару ступеней и прицелился. Мушка с целиком сошлись посередке лба, забрызганного красным. Палец уже начал плавно выбирать спуск, как вдруг чудовище замерло, прекратило чавкать, уродливая голова стала медленно-медленно подниматься из зловонной дыры собачьего брюха. Нити вязкой слизи, смешанной с кровью, потянулись вверх от туши, лопаясь и повисая гирляндами на перепачканной морде кошмарного существа. Наконец движение остановилось, чудовище выронило изо рта рваный шматок печени и открыло глаза…

Карие, чуть замутненные, с сеточкой воспаленных сосудов по краям, усталые глаза старой женщины. Они несколько секунд неподвижно глядели на Стаса с красного овала лица, испещренного морщинами, потом опустились. Чудовище осторожно приподнялось, медленно перебирая руками по полу, и село, неуклюже обхватив подтянутые к груди колени. Голова повернулась в противоположную лестнице сторону и стыдливо повисла, уткнувшись подбородком в ключицу.

Палец замер в половине хода и вернулся назад, ослабив давление на спусковой крючок. Стас, по-прежнему держа в прицеле нелепое творение обезумевшей природы, бочком спустился на первый этаж и двинулся к выходу. Уже на пороге он остановился и прислушался, ему показалось, будто существо издало какой-то звук. «Всхлип? Нет. Почудилось». Тварь сидела все так же неподвижно, склонив набок огромную безобразную голову, только костлявые плечи мелко подрагивали.

Стас, не отрывая взгляда от пустыря, перебрался через забор и спрыгнул на пыльную обочину. Никакого движения среди бурьяна заметно не было. Стая, руководствуясь своими малопонятными человеку соображениями, предпочла уйти подальше от логова «старухи». Или собаки просто больше знали об этом нелепом с виду существе? Так или иначе, но дорога снова была свободна, и Стас, не желая терять больше драгоценного времени, перешел на бег.

Минут через десять он остановился возле примеченного столба и достал шомпол. То, что ополоумевший от страха мужик и полтора десятка собак не подорвались на минах, перемахнув через насыпь в этом месте, конечно, здорово обнадеживало, но все же не настолько, чтобы слепо довериться удаче. Стас огляделся по сторонам – чисто, если не считать дозорной будки, торчащей метрах в двухстах правее. Он поднял автомат и глянул в оптику. Особого движения на посту не наблюдалось.