Еда и патроны

 – Одно другого опаснее.

Куча запрещенных предметов на столике стремительно росла. ПБ, маузер, саперная лопатка, топорик, бритва и даже гвозди оказались смертельно опасны для сотрудников местного управления сил самообороны."

"– Ножик свой тоже сдать не забудь, – кивнул гвардеец Стасу на плечо, где в ножнах, прикрепленных к лямке разгрузочного жилета, покоился пятнадцатисантиметровый клинок.

– Все? – положил Стас нож рядом с остальным конфискатом.

– Нет. Ноги расставь, руки подними. – Здоровенные лапищи быстро и весьма ловко пробежались сверху вниз, ощупывая карманы. – Что там? – спросил охранник, тыча пальцем в подсумок.

– Деньги, – честно ответил Стас.

– Показывай. Да не боись, я трогать не буду.

Стас, давя в себе настойчивое желание выругаться, достал кошелек, развязал его и продемонстрировал содержимое.

– Теперь все?

– Теперь, – мордастый выдержал театральную паузу, – все, – и швырнул раза в три полегчавший рюкзак обратно хозяину.

– Когда я вещи свои забрать смогу? – поинтересовался Стас.

– На выходе.

– А расписочку какую-нибудь с перечнем изъятого получить можно?

Заплывшие жиром узенькие глазки совершенно неожиданно округлились, придав тяжелому мясистому лицу какое-то демоническое выражение.

– Серега, – крикнул охранник человеку за стойкой. – Ты слыхал?!

Человек оторвал взгляд от записей и вопросительно приподнял брови.

– Прикинь, у нас расписки уже требуют! Не, ну ты подумай, а! – Мордастый не дождался реакции товарища и обратил свой гнев на Стаса: – Откуда ты нарисовался такой? Что, думаешь, обворуют тебя гвардейцы? Думаешь, ворье у нас тут кругом, да?! Пропуск покажи!

– Пожалуйста. – Стас достал бумагу и спокойно передал негодующему представителю сил самообороны.

– Бля. – Мордастый уставился в пропуск, тряся раскрасневшимися щеками. – Кому попало выдают уже! Безопасники, мать их! С такими безопасниками скоро ступить некуда будет от отребья всякого. Держи! – сунул он бумагу обратно Стасу. – Проходи!

– Спасибо, – поблагодарил тот и вежливо улыбнулся, чем добавил еще больше нездорового румянца на подрагивающую от возмущения гвардейскую ряху, убрал пропуск во внутренний карман и подошел к стойке. – Здравствуйте. Можно мне с Буровым поговорить?

Человек за стойкой молча покачал головой, даже не удостоив просителя взглядом.

– Извините, я не понял. Нельзя?!

– Нет. – Человек наконец поднял глаза и взглянул на Стаса как на пустое место. – Нельзя.

Тот сумел в ответ лишь рот открыть и, глядя исподлобья, указать вопрошающим жестом в сторону ухмыляющегося охранника.

– Пока нельзя, – уточнил человек, и забористый мат, рвущийся уже наружу, остановился у Стаса в горле, не дойдя пары шагов до языка. – У него планерка сейчас. Сядьте, подождите.