Горсть патронов и немного везения

Значит, Ямковецкий ему действительно очень мешает.

В отеле «Собачий рай» было обеденное время, и мой изголодавшийся найденыш получил миску баланды. Я объяснил заведующей Нонне Аркадьевне, что к чему, попросил подержать его дня три, и если за ним не приедет Коля Полищук — пристроить по возможности. Он и вправду оказался спаниелем, но с очень подпорченной породой, так что кавалером он не был, зато был отменным «дворянином», кем-то приученным, а потом выброшенным или потерянным: он умел сидеть, лежать и «служить» по команде; Нонна Аркадьевна даже не исключала, что на него объявлен розыск и кто-то узнает в нем своего питомца. Я поблагодарил ее, оставил три двадцатидолларовые купюры и уехал со смешанным чувством расставания с другом и исполненного долга.

На обратной дороге, стараясь наверстать упущенное время, я едва не загнал «ягуара» — он кашлял, чихал и отплевывался и обещал отбросить глушитель, если я не остепенюсь и не проявлю уважение к его старости. И все же мы дотянули до маленького уютного дворика на 2-й Прядильной, где ржавел под поникшей от мокрой тяжести листьев ивы гараж Толи Квинта. Сам он еще не приехал, до назначенного времени оставалось три минуты. Я получил возможность размять ноги и вспомнить обстоятельства нашего знакомства.

Толя Квинт, механик от Бога, работал в каком-то АТП. Года четыре назад ранней весной он попал в аварию — врезался в «мерс», принадлежавший какому-то городскому начальнику из коммунхоза. Начальник оказался человеком степенным, скандалить и вызывать милицию не стал; выйдя из машины и оценив ущерб, положил на капот ключи, улыбнулся и сказал растерянному Квинту:

— Ты ее честно заработал, парень. Она твоя. А мне пригонишь новую. Сроку тебе — месяц.

С этими словами он сел в подъехавший троллейбус и уехал, не забыв помахать должнику в окошко. Толе тогда было лет тридцать, он хорошо знал, что, если не пригонит новый «мерс» к назначенному сроку, его «поставят на счетчик» и заберут квартиру — как минимум, а как максимум — жизнь. Тогда он поставил покалеченную машину в этот гараж и стал над нею денно и нощно колдовать, в результате чего получился вполне приличный «Мерседес», вкупе с «жигулем» Толика потянувший на стоимость нового.

И вот, когда до срока оставалось три дня, Квинт сунулся в гараж и обнаружил в ремонтной яме… труп. Самый настоящий свежий труп мужчины лет сорока, с длинной крестообразной Толиной отверткой в сердце.

Я никогда не забуду того утра, когда он прибежал ко мне, бело-синий, как простыня из прачечной, с дрожащими руками и подбородком, и только после стакана рома «Негро», плача, объяснил, что произошло. Я ему почему-то сразу поверил.