Горсть патронов и немного везения

Часть 3 статьи 208 предусматривала наказание в виде лишения свободы на срок до семи лет за сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем.

— В бегах? — спросил я.

— Какое это имеет значение! — раздраженно ответил Майвин. — Не знаю!

Для меня это не имело бы значения, если бы предстояло гоняться за беглым каторжником по Гримпенской трясине близ Баскервиль-холла, а не искать того, кто находится во всероссийском розыске, по Москве за деньги миллионера Майвина.

— Судя по тому, что он появляется без грима и прикрытия, его не ищут, — попытался он меня утешить. — Если мы сговорились — уточним детали и начинай работать.

— Когда его видели в последний раз? — спросил я перед тем, как с головой окунуться в работу.

— Вчера.

— Кто?

— Илона. Он ехал за ней в белых «Жигулях», но не за рулем. Думаю, снял частника.

— И тогда она забежала ко мне в контору?

Майвин не счел вопрос достойным ответа.

— Что ему нужно?

— Денег.

— Он звонил ей по телефону?

— Звонил. Определитель не сработал.

— Ясно, из автомата. Она под охраной?

— Пока да, но не может же она всю жизнь прожить под охраной?

— Что будет четырнадцатого?

— Я улетаю в Европу.

— Вместе с ней?

— Возможно.

— А до четырнадцатого она не может просидеть под замком в обществе ваших ребят? — рассердился я и, придвинув к нему фотографии Ямковецкого, встал. — Всего доброго, Анатолий Ильич. Со мной уже играли в «подкидного». Я выиграл.

Я шагнул к двери, приготовившись к препятствию в виде Джерри-шкафа и пивных мальчиков Майвина, но моя решительность произвела на него впечатление.

— Постой, — сдался он, убедившись, что я тоже не склонен терять время. — Он мне кое-что должен. Без этого я не могу уехать.

Это уже походило на правду. Возможно, Майвин прикормил дочь Ямковецкого, а тот требовал за нее выкуп, причем такой, который мог стать препятствием для ее вывоза. Данных было слишком мало, чтобы останавливаться на этой версии, но уголок в моей памяти для нее нашелся.

— Где его искать? — спросил я.

— До сих пор я думал, что он живет в ИТУ КЩ-1354 в Петушках, — ответил Майвин.

— Я могу поговорить с Илоной?

— Зачем? Все, что знает она, знаю я. А все, что положено знать тебе, ты уже знаешь."

"— Не густо, — подытожил я, почувствовав, что еще один вопрос может стать последней каплей в неглубокой чаше терпения нервного миллионера. Подойдя к столу, я забрал фотографии и спрятал их в карман пиджака. — Двадцать пять процентов аванса! — потребовал категорично. Он безропотно выложил две тысячи баксов. — По какому телефону звонить?

— По этому, — кивнул он на аппарат с номероопределителем. — Ответит кто-нибудь из моих людей. Можешь на них положиться.

— Я лучше на себя положусь. Что-нибудь узнаю — позвоню, — не слишком уверенно пообещал я и ушел не простившись.