Горсть патронов и немного везения

Заперев машину на все замки и вовремя вспомнив о пятой дверце (никогда прежде не ездил на «универсалах»), не спеша прошелся по скверику, все более и более приближаясь к тому месту, которое, по словам Столетника, просматривалось и простреливалось со всех сторон и в котором якобы людей Майвина больше, чем голубей на карнизах.

За углом он поймал в витрине свое отражение. Было в нем и впрямь что-то от другого человека, Викентий даже задержался на секунду, рукой шевельнул — он, не он? Смотрит на себя в стекло, а видит кого-то другого, будто по ту сторону стоит кто-то очень похожий, а все же другой.

«Неча на зеркало пенять, коли рожа крива», — вспомнилось ему дедово.

Солнце осталось за домом, на шоссе, так что тени тоже не было. «Может, меня уже нет? — мрачно подумал Викентий. — Без тени и без отражения что ж за человек? Призрак, да и только!»"

"Размышление об отражении и тени, как вечных спутниках живого существа, были мимолетными — пронеслись в голове со скоростью осеннего ветра, и он об эфемерности жизни думать забыл. Да и остановился вовсе не для того, чтобы на себя посмотреть: витринное стекло позволяло, не оглядываясь, охватить панораму двора.

А во дворе было пусто.

К этому всегда спокойный Викентий («Ты же непрошибаемый! — кричала в сердцах Маша. — Толстокожий, как слон!») оказался не готов. Голуби на карнизах и вправду были, а людей не было. Окна Илониной квартиры закрыты занавесочками, Столетник говорил, сюда, во двор, выходит кухня.

Машин всего стояло четыре: старый «Запорожец», еще какие-то две — у соседних подъездов, и поодаль, между «ракушками» — «Фольксваген-Джетта». Пожилая полная дама чинно вывела внука на прогулку; в смежном дворе съезжали с поржавевшего хобота «слона» дети, но окуляры биноклей в чердачных оконцах не сверкали, из полуподвалов никто не выглядывал, а между тем нужно было что-то предпринимать — не стоять же здесь маяком в океане.

Решетников демонстративно поглядел на стоявшие часы, повернулся и ушел, словно кого-то не дождался и отправился звонить из автомата. Если бы за ним наблюдали из окна, то все именно так бы и выглядело.

«Нет там никого! — внезапно догадался он. — Нет никого!.. Майвин и все его архаровцы убрались отсюда, как только спровадили Илону в «Утреннюю зарю». Конечно! И квартира стоит пустая».

Он и в самом деле остановился у телефона, нахально набрал номер, выписанный из визитки Ямковецкой. На девяносто девять процентов был уверен: никого нет, и нечего даром время терять!

Однако после нескольких долгих гудков трубку сняли и молча ждали, когда он заговорит первым.

— Алло, — сказал Решетников.

— Говорите, я вас слушаю, — раздался голос, но принадлежал он не Майвину; его Викентий наслушался вчера вдоволь и непременно бы узнал.

Он уточнил телефон.