Горсть патронов и немного везения

Взялся, например, охранять какую-то бабу с толстым кошельком — нашел чемодан с «красной ртутью» (после полтора года спецслужбы и МИДы Украины и России улаживали дела, столько голов полетело — не сосчитать!); взялся следить за неверной любовницей зарайского воротилы — отыскал канал поставок бриллиантов за бугор и остатки партийного золота; поехал в Приморск проведать могилку случайного попутчика, с которым только что познакомился в поезде Париж — Москва, там такого натворил, что поменяли мэра, губернатора, прокурора, начальника милиции, половину пересажали — до сих пор Генпрокуратура и Совет Федерации разбираются!..

Теперь и вовсе бюро основал. Еще обои не поклеил, как уже запросил досье на какого-то зека, а куда его понесло — одному Господу известно. По телефону все отшучивается, а то и на звонки не отвечает. Убили старуху на Савеловской — совсем, казалось бы, обычное дело, — он тут как тут, причиной смерти заинтересовался прежде, чем был установлен факт убийства. А потом оказалось, что дело Балашовой имеет продолжение — с трупами в Серебряном Бору. Тридцать человек из МУРа, горпрокуратуры, районных подразделений вторые сутки на ногах, а он опять завлекает в чащобу, заставляет зарываться все глубже, по невидимому следу ведет. Сусанин!..

— Я тебя в последний раз предупреждаю, Вадим: не давай ему никаких данных! И сам зарекаюсь давать. Провокатор!.. Гавкнулись сегодня пельмени у Кати, как бы еще самого Алексея Иваныча не пришлось подключать, — сокрушался Каменев в «Волге», подобрав Нежина в условленном месте и направляясь в «Альтернативу».

— Ну дай ему раскрутиться, Саныч! Соберет свою базу данных, тогда и отказать не грех. А может, мы к нему перебежим, а? — улыбался спокойный и рассудительный Нежин.

— Раскатал губу! Возьмет он нас, как же! Держи карман… Мы для него все равно что алмазный штырь в груди Прометея — ни вздохнуть, ни…

Уже у самой «Альтернативы» Каменев дозвонился-таки до Француза, но тот коротко и ясно ответил, что сегодня — конституционный выходной и никто не вправе вмешиваться в его личную жизнь и что сейчас он находится на загородной прогулке с дорогой для него женщиной; просил извиниться перед Илларионовыми и пожелал всем приятно провести время за несомненно вкусными пельменями и не менее вкусной водкой…

— Блядун несчастный! — бросил трубку Каменев, понимая, что разговаривать с ним о деле бесполезно, так как официально он ни в чем не уличен и потому свободен, насколько может быть свободен человек, живя в обществе себе подобных. — У него жена в Париже, а он с какой-то «дорогой» женщиной… С валютчицей, что ли?.. Так пусть тогда сначала пятьдесят тысяч вернет, которые у меня брал на обои.