Горсть патронов и немного везения

«Уж не с итальянцами ли они собирались объединиться? — подумал Решетников. — И не Майвин ли эту цепочку оборвал? Даром, что ли, оказался в это время в Италии?..»

Он посмотрел в окно на освещенный двор, задернул шторы. Внимание его привлек ящичек с картотекой в шкафу. Размышлять было некогда. Стеклянные дверцы оказались запертыми. Подковырнув створку ножом, Решетников сломал маленький встроенный замок и перенес ящик на стол. Предположение его подтвердилось — на карточках мелькали сплошь знакомые фамилии государственных мужей, истории болезней были разными, но диагноз один: наркомания.

Первым делом Решетников пролистал карточки на букву М, их было всего пять, но фамилия Мезин отсутствовала. Что именно искать, он не знал, а потому решил просмотреть все, машинально отсчитывая количество пациентов. Среди прочих попадались фамилии известных артистов кино и эстрады; стань они достоянием «четвертой власти», в России произошла бы революция, но Решетникова это дерьмо не интересовало: он искал кого-нибудь, кто так или иначе мог быть связан с молодым адвокатом. По закону подлости и в соответствии с алфавитом такая фамилия оказалась самой последней:

«ЯМКОВЕЦКАЯ ИЛОНА БОРИСОВНА

15 сентября 1976 года рожд., г. Кимры, ул. Р. Люксембург, д.7б. Поступила 14 апреля 1997 г. с диагнозом ОПИЙНАЯ ТОКСИКОМАНИЯ. Выраженная психопатическая реакция. Нанесение самоповреждений, разрушительные тенденции, агрессия. После введения налорфина (3 мг) выявлена морфинная абстиненция, набл. головокружение, сужение зрачков, замедление дыхания… Судороги конечностей, повышение артериального давления, субфебрильная температура (37,8), тахикардия 110 уд./мин. Жалобы: рвота, нарушение пищеварения, боли в животе. Рекомендации: лечение в специализированном стационаре. Деморфинизация (25 дней). С учетом развития коллапса — субкоматозные дозы инсулина. 10 %-ный раствор хлорида кальция внутривенно. Общ. курс в стац-ре — не менее 5 м-цев…»

Дочитать историю болезни Ямковецкой до конца Решетников не успел.

— Что вы здесь делаете?! — раздался строгий голос.

Он оглянулся. На пороге стоял бородач. Не запирая двери, он грозно двинулся на непрошеного гостя:

— Как вы сюда попали?! Кто позволил…

— Тихо, док! — вполголоса сказал Решетников, уперев ему в грудь мгновенно извлеченный из-под пальто «генц» с глушителем. — Заткнись и сядь. Выстрела никто не услышит.

Бородач замер с открытым ртом, попятился и сел в кресло у стола. Решетников вынул ключи из замка, захлопнул дверь. Затем забрал историю Ямковецкой, сложил пополам и спрятал в карман пальто.

— Кто вы такой и что вам здесь нужно? — быстро справился с испугом врач.