Патриот. Смута. Том 4

— Не щадя, врезал ему ногой в живот.

Тот закашлялся, пытался поймать ртом больше воздуха, согнулся еще больше, шлепнулся набок. По-другому путы не позволяли. Застонал.

— Кто⁈ Говори, сука лживая! Предатель!

Пожалуйста не забывайте ставить лайк.

И конечно — добавляйте книгу в библиотеку.

Впереди — много интересного.

Ему было страшно, я видел это. Идиоты, на что они вообще рассчитывали. Маски какие-то удумали. Да их же на входе стрельцы видели. Или они тоже в деле? Или просто доверчивые лопухи. Люди-то свои, все воронежские. Их тоже допросим, а пока:

— Кто⁈ — Голос мой был

— Ата… — Просипел пленный. — Атаман наш.

Я сел над ним, произнес тихо.

— Про серебро узнал, да?

— Нижегородец вам чем не угодил?

Он хрипел. Пришлось достать бебут, подвести ему лезвие к горлу.

— Ты что, идиот? Как вы хотели уйти? Ты же ради атамана своего жизнь отдал, считай. Я тебя сейчас резать начну и буду в своем праве.

— Мы ему. — Он сплюнул, закашлялся. — Должны ему.

— А мне? Ты клятву давал, тварь!

Он молчал, дышал тяжело. Я поднялся. Ситуация была вполне ясная.

Вздохнул, вернулся в сенцы.

— Ну что, Григорий, как наш гость из Нижнего Новгорода?

— Рана не страшная, посекли немного. — Подьячий возился с плечом, еще не закончил.

— Мы же за душегубство и измену вешаем? Или что пострашнее положено? Четвертование?

— Суров ты воевода. — Проговорил он, не отрываясь от работы. — Да и сложно это. Палача в Воронеже отродясь нет. Ты же сам его не будешь кромсать при людях. Можно, если нужно, конечно, конями их порвать. Но…

Он повернулся ко мне, на лице играла кислая мина. после короткой паузы добавил

Я вспомнил этот вид казни. Видел недавно. Идущие с Тренко бойцы очень плохо отреагировали на то, что подчиненные Жука сотворили с засечными укреплениями на реке Песчанке. Да и в целом, посчитали их предателями, прихвостнями татарскими.

— Услышал тебя. — Уставился на Путяту. Тот сидел со страдающим лицом. — Рассказывай, как было все?

— Да как. Сижу, воевода, жду тебя. Тут влетают трое. Стреляют в стрельца, который на карауле был. Он их даже спросить не успел. Меня завидели и в него жахнули, он же ближе был. Потом в меня, но я как-то отскочил, зажался. — Он перекрестился, пальцем ткнул на отверстие в стене. Там виднелись остатки пули. — Господь сберег. Вот. Я саблю выхватить успел, ну и они тоже. Стрелец, что спал, вскочить успел. Еще бы такая тут кутерьма началась. Бьемся. Миг, другой. Тут твой немец и слуга подоспели. Ну мы их и потеснили. Одного из пистоля убили. А тут уже и вы. Как-то так, боярин, воевода.

— Все. — Григорий поднялся. — Думаю все. Рана легкая.

— Значит так. — Я хмуро уставился на нижегородца, проговорил. — Ты тут сиди, в лазарет не ходи, со двора ни ногой. Охрану усиленную поставлю. Люди с Яковом придут. На совете он был, такой, кашляет часто.