Пасынки Джихада

И, рассматривая нож на свет (хорошо ли вытер? Может, что-то осталось?), продолжил:

— …мне кажется, что ты тоже не хочешь нам помогать. Не мне конкретно, не вот этим моджахедам… (я очертил лезвием дугу, указывая на Шарипа и его бойцов)… и даже не Шамилю… А вообще, всем нам. Ты понимаешь, о чём я?

Арсен вздрогнул, отвёл глаза в сторону и начал тихонько бледнеть.

— Ты… Ты почему так говоришь?

Знаете, интересно наблюдать, как дородный полнокровный мужчина, который давно забыл, что такое страх, бледнеет на твоих глазах. Сначала мочки ушей становятся белыми, потом, потихоньку, шея и щёки…

— Я человек простой. Что вижу, о том и говорю.

— Ты неправильно видишь!

— То есть мне показалось, да?"

"Этот мужчина может геройски умереть, защищая свою семью, он не боится заниматься делами, связанными со смертельным риском. Но он делает это всё в рамках своей племенной принадлежности, постоянно ощущая себя солидной частицей вроде бы монолитного горского братства вайнахов. Проще сказать, он в мафии. Родился в этой мафии, рано понял свою исключительность по сравнению с представителями других народов (только не надо смеяться, они все считают свой народ особым, исключительным и привилегированным, называют себя арийцами Кавказа).

А теперь я одним движением противопоставил его этой мафии. Ну а себя, стало быть, автоматически причислил к ней. Значит, ты, дядя, не с нами? Более того, ты вроде бы нам мешаешь?!!!

Приплюсуйте к этому, что я минуту назад без колебаний убил на его глазах человека, к которому, в отличие от него, относился с видимым дружелюбием…

— Конечно, тебе показалось! Вообще, не понял, как ты мог такое подумать…

— Мы сутки ничего не ели, — сказал я будничным тоном и убрал нож.

— Да-да, конечно! Сейчас я скажу — накроют.

— Только быстренько, ничего такого не надо — мы торопимся. Давай. А мы пока с Шарипом обсудим кое-какие дела.

Арсен, слова лишнего не говоря, поспешил покинуть мастерскую. Вид у него был такой, как будто его только что выпороли. Разложили на скамейке, сняли штанишки и врезали как следует по толстой заднице.

— Зачем ты так с ним? — тихо спросил Шарип, глядя вслед хозяину дома.

Действительно, зачем? Какого чёрта, вообще, комедию ломал? Понятно, что гораздо проще было без лишних слов и телодвижений прирезать полковника как-нибудь без хозяина дома, например спустив его (полковника) в зиндан. И спокойно уехать. Нам с Арсеном вместе не жить, контактируем мы только на этой акции…

— Да просто обнаглел. Зажрались они здесь, жиром обросли, скоро лопнут. Мы уже десять минут здесь, а он слова доброго не сказал, волком смотрит. Ничего, сейчас будет поприветливее…

А на самом деле всё немного не так. Напомню: я не страдаю манией величия и не требую к себе исключительного отношения. Я практик.