Пасынки Джихада

— Хорошо, мы не подведём, — заверил тот, что спрашивал — он, видимо, был старшим. — Вообще, мы могли бы на улице всю ночь стоять…

— Не надо стоять, — жёстко ответил я. — Спорить тоже не надо. И помните: мы, хоть и военные, но, если вы будете угрожать операции, придётся вас убить. Будет очень жаль, если у вас не хватит терпения каких-нибудь несколько часов полежать в багажнике…"

"В общем, разобрались с пленными. Размялись они, тихонько залезли обратно, устроились поудобнее, насколько это было возможно. Тоже сказанули — на улице они могут стоять! Делать нам нечего, всю ночь не сводить с них глаз и провоцировать ситуацию, в которой придётся идти на крайние меры. Пусть полежат, затекут как следует. Когда человек пару часов обездвижен, ему надо потом как минимум минут пятнадцать разминаться, чтобы обрести годные для борьбы физические кондиции.

Между тем поисковая активность в городе набирала силу. Отовсюду слышны были вопли милицейских сирен, кто-то в разных местах сердито орал в мегафон, судя по командам, кто-то нарезал участки вспомогательным подразделениям военных, выделенным для патрулирования совместно с милицией… По соседней с пустырём улице несколько раз прокатились машины с мигалкой, останавливались в начале переулка, в котором мы недавно стояли, светили фарами… А по пустырю, со стороны периметра дивизии, мерно гуляли мощные лучи прожекторов, прощупывая каждый квадратный метр открытого пространства…

Город был взбудоражен. Город горел желанием немедля отловить негодяев, покусившихся на его покой. Мы сейчас этого не видим, но я знаю, что в настоящий момент в городе и окрестностях кипит напряжённая работа. Ходят, ездят, патрулируют, хватают всех подозрительных, тормозят на трассе, проверяют жилой сектор… Перемещаться нам сейчас было бы равносильно самоубийству. По опыту знаю: так будет до самого утра, до серого рассвета, когда ночные труды окончательно вымотают военных и стражей порядка и на всех навалится апатия. В этот момент можно (вернее — нужно) перемещаться.

Мы стояли в мёртвой зоне. Понимаю, что это понятие весьма расхожее, но в данном случае оно как нельзя более уместно. Органы знают, что дивизия прочесала свои подступы, каждый дюйм вокруг себя пронюхала собаками, выставила усиление, которое готово стрелять во всё, что движется, и по сути ловить тут нечего. А дивизия знает, что органы патрулируют окрестности (обычно для этого им даже солдат выделяют — когда случается ситуация наподобие нашей), перекрыли все дороги и всё у них под контролем. На совместных оперативных совещаниях органы и военные распределяют между собой зоны ответственности.