Пассажир без багажа

Тот согласился, что так и было, но не видит, почему это так важно?

– Я тоже не понимала, – прошептала Ира. – Когда всех увели к следователю, одного за другим, я осталась одна. Я прошлась по залу и сильно поскользнулась. Не упала только потому, что схватилась за прилавок. Пол был такой скользкий и загаженный. Я еще подумала тогда, что если бы упала, то была бы вся в пятнах…

– Ты хочешь сказать, что на Наташе были такие пятна?

Она кивнула:

– На юбке. На ней была серая юбка, она всегда в ней ходит на работу. И внизу, у колена, было такое пятно, знаешь, какое остается от мыльной воды. Я еще посмотрела на него и подумала, что Наташа где-то запачкалась. Пятно было беловатое, совсем сухое. И потом… Она немножко прихрамывала.

– Ты хочешь сказать…

– Да, именно это я и хочу сказать! – Ира прямо взглянула на него, и в ее глазах был страх. – Она была там накануне. Когда опрокинули ведро. Явно поскользнулась в луже и упала на колено. Не знаю, сама она это сделала или кто-то ей помогал… Знаю только, что того мужчину она проводила к Елизавете не случайно. Кажется, нам пора звонить следователю.

И Борис снял телефонную трубку.

* * *Варя попала в Москву только к десяти часам утра. Она невыносимо устала и чувствовала, что простудилась. Полтора часа она провела на вокзале в Бологом, не решаясь зайти в кафе, из опасения потратить деньги на еду, а не на билет. На ней было только черное платье с декольте – то самое, которое ей навязала Нина. Ноги без колготок отчаянно мерзли, и, уже садясь в обратный поезд, Варя чувствовала себя больной. Ее халат и плащ уехали в Питер. Но она о них не жалела, как не жалела теперь ни о чем. Сумка была при ней – и остаток ночи она провела, сидя на своей полке и рассматривая при свете ночника фотогазету и содержимое конверта, с которым теперь не расставалась. Кусок пленки, снимки Дубовской в Питере. Розовую салфетку с телефонным номером. И письмо Лизы.

Из-за этого письма она и не смогла уснуть, хотя глаза слезились, голова болела и ее тянуло прилечь. Это письмо доводило ее до отчаяния. Она столько узнала этой ночью. Но по-прежнему чего-то не понимала. «Лиза не назвала Дубовскую своей теткой, она стыдилась и боялась этого родства. Значит, она знала, чем та занимается? Она написала, что они с Андреем не так уж невиновны. Что она имела в виду? Что Андрей толкнул Нину на проституцию? Да, она знала об этом – иначе, как бы она связала продажу дачи с Дубовской? Она это знала. Но почему она обвиняет себя? Только из-за родства с этой ужасной женщиной?»"

"Этот мотив казался ей явно недостаточным. Если бы дело было только в этом, Лиза наверняка нашла бы способ объяснить, что не имеет ничего общего с занятием своей тетки. Что она презирает и осуждает ее. Но она не сделала ни того, ни другого.