Пассажир

К несчастью, тебя спасал твой сильный характер. Тебе удавалось удерживать брата в недрах бессознательного.

Кубела попытался встать на безумную точку зрения Туанена:

— Что же ты снова не ввел мне препарат?

— Просто не представилось возможности. Анджей мне не доверял. Несмотря на мою помощь — именно я оплатил дом в Пантене, — он держал меня на расстоянии. Даже настоял на том, чтобы вернуть мне деньги за дом! Затем ему удалось перевести Францишку в Виль-Эврар, вне пределов моей досягаемости.

— Он догадался о твоих делишках?

— Нет. Всего лишь почуял неладное. Чутье крестьянина. К тому времени он получил французское гражданство и чувствовал себя увереннее. Я ничего не мог поделать. Не говоря уже о том, что Анджей был здоровенным детиной. Физическая сила: в конце концов все сводится к ней.

— Что происходило со мной потом?

— Понятия не имею. Я оставил твой случай и сосредоточился на других исследованиях. Опираясь на историю твоего развития, я решил создать препарат, способный расщепить психику взрослого человека, породив множество субличностей.

— Препарат «Метиса».

— Ты забегаешь вперед. Мне пришлось больше десяти лет трудиться в одиночку, без средств, без команды. Я топтался на месте. И лишь в девяностых годах «Метис» проявил интерес к моим разработкам.

— Просто модное веяние. «Метис» активно завоевывал рынок успокоительных и антидепрессантов. Холдинг интересовали любые препараты, обладающие ранее неизвестным воздействием на человеческий мозг. Я рассказал им о DCR 97, хотя тогда он так не назывался. Собственно, он даже не существовал в своей… окончательной форме.

— Они тебя финансировали?

— В разумных пределах. Но мне удалось продвинуться. Создать препарат, вызывающий в человеческом мозгу цепную реакцию.

— А как, собственно, действует эта штука?

— Ни малейшего представления. Сам принцип воздействия я объяснить не могу. Зато я долгое время наблюдал его результаты. Все происходит как при ядерном расщеплении. Память взрывается подобно ядру атома. Но человеческий мозг наделен собственной логикой. Чем-то вроде закона всемирного тяготения, под действием которого желания, порывы, фрагменты памяти естественным образом соединяются, чтобы создать новое «я».

Кубела осознал, что его собственные исследования близнецовости или синдрома множественных личностей, по сути, были направлены на поиски этого закона тяготения.

— Ты проводил клинические испытания?

— В этом и заключалась главная трудность. Мои разработки требовали использования человеческого материала. Бессмысленно испытывать подобный препарат на крысах или на обезьянах. Разумеется, «Метис» — могущественный холдинг, но не настолько, чтобы тестировать что угодно на ком угодно.