Пассажир

— Я по поручению следственного судьи Ле-Галя, — солгала она.

— Двенадцатого февраля сего года вы приняли в отделении жандармерии Брюжа заявление об угоне автомобиля. Внедорожник марки «ауди», модель Q7 Sline TDK, номерной знак 360 643 АР 33, принадлежавший ЧАОН, зарегистрированному в реестре предприятий сферы обслуживания района Терфор в Брюже.

Дюсар и без того был бледен, но при этих словах побледнел еще больше.

— Кто подавал заявление?

— Не помню. Фамилии не помню. Надо посмотреть протокол…

— Не стоит, — оборвала она его. — Нам известно, что протокол — фальшивка.

— Двенадцатого февраля никто не подавал вам никакого заявления об угоне машины.

В лице мужчины не осталось ни кровинки. Он уже видел, как его понижают в звании и лишают всех привилегий, полагающихся государственному служащему, в том числе пенсии. Пальцы, сжимавшие деталь самолета, напряглись так, что она хрустнула.

— В… в… вы обвиняете меня в том, что я оформил протокол задним числом?

— В этом нет никаких сомнений.

— Какие у вас доказательства?

— С доказательствами будем разбираться в участке. Одевайтесь!

— Не буду! Вы блефуете! Вы…

Анаис взяла быка за рога:

— У нас есть свидетели, утверждающие, что автомобиль по-прежнему находится в распоряжении лиц, являющихся сотрудниками ЧАОН.

— А я-то тут при чем? — возмутился Дюсар. — Они подали заявление двенадцатого февраля. Если они меня обманули, то это они…

— Ничего подобного. Они пришли к вам позже. И приказали составить протокол задним числом.

— Да кто может мне приказать?

— Одевайтесь! Не вынуждайте меня применить силу. Нам ничего не стоит доказать, что по этому делу вообще не проводилось никаких следственных мероприятий. Вы даже не пытались искать угонщиков.

Дюсар делано рассмеялся:

— Ну и что? Знаете, сколько у нас угонов? Если мы каждый будем расследовать…

— Эта машина — далеко не «каждая». Она очень дорогая. И принадлежит агентству, предоставляющему услуги по обеспечению безопасности в промышленном районе, подпадающем под вашу юрисдикцию! Для вас они почти коллеги! И если после двенадцатого февраля в деле не появилось ни одного документа, то лишь потому, что никакого заявления об угоне вам никто не подавал.

В глазах жандарма вспыхнули искры — он уже прикидывал, как будет составлять другие фальшивые бумаги. Протоколы опроса свидетелей. Акты проверки близлежащих территорий. Но Анаис не позволила ему углубиться в эти мысли:

— Мои люди уже проводят обыск у вас в участке. Надевайте пальто, и пошли!

— Сегодня воскресенье! Вы… вы не имеете права!

Крыло из бальзового дерева рассыпалось у него в руке на кусочки.