Пассажир

— В деле появились новые факты. Убийца совершил еще одно преступление. В нашем городе.

— Я звоню вам потому, что нам требуется дополнительная информация.

На том конце провода повисло молчание. Пожалуй, Эношберг не относился к числу поклонников полиции. Номер его мобильного Януш нашел в протоколе беседы следователя с врачом.

— Вы говорили, что летом лечили Кристиана Бюисона…

— Лечил! Это слишком громко сказано. В том состоянии, в каком он ко мне обратился…

— Вот именно. Моим коллегам так и не удалось разыскать Жестянку. И они пришли к выводу, что он умер, так сказать, оставшись анонимным. Но мне вот что подумалось. Может быть, вы принимали этого пациента уже после начала расследования и…

— Да, я его принимал.

У Януша прервалось дыхание. Он позвонил врачу на всякий случай, для очистки совести, и вот рыбка клюнула.

— В начале января. Это было в Тулоне.

Снова молчание. Казалось, врач колеблется.

— В полиции меня просили сообщить, если он снова ко мне обратится, но я этого не сделал.

— Жестянка умирал. Мне не хотелось, чтобы легавые… я хотел сказать, ваши коллеги понапрасну мучили его.

Януш изобразил сочувствие:

— Не думаю, что вы меня понимаете. Кристиан не просто умирал. Он пребывал в жутком страхе. Судя по всему, он видел нечто такое, что несло угрозу его жизни. Хотя ваши коллеги просто отмахнулись от его свидетельства.

— Неужели он видел убийцу?

— Этого я не знаю. Знаю лишь, что с того самого дня он прятался. Это было ужасно. Он умирал, но вынужден был забиться в щель, как таракан…

— Вы положили его в больницу?

— Зачем? В его стадии применяется только симптоматическое лечение.

Януш прижал к стеклу кулак.

— В Ницце есть одно заведение… Я все устроил. С середины января он там. В безопасности. Доживает свои последние дни.

Януш сейчас же пожалел, что задал этот вопрос, а главное — что задал его в подобном тоне. Не спросил, а заорал. Врач не отвечал. Что ж, он ведь сам признался, что именно этого и хотел избежать: чтобы полиция терзала несчастного бедолагу на смертном одре.

Против всякого ожидания Эношберг вдруг сдался:

— Он у «Кающихся грешников» Арбура… В Ницце.

— А что это такое? Монашеский орден?

— Это старинное братство, существующее с двенадцатого века. Заботится о неизлечимо больных и умирающих. Я попросил их взять к себе Жестянку.

— У них там что, своя больница?

— Нет, просто помещения, где могут находиться больные. Они обеспечивают им необходимый уход.

Эношберг снова заколебался. Но, сказав «А», он уже не мог остановиться на полдороге:

— Авеню Репюблик в Ницце. Не знаю, о чем вы хотите с ним говорить, но надеюсь, это действительно важно. А больше всего надеюсь, что вы с уважением отнесетесь к его состоянию.

— Спасибо, доктор. Поверьте, это чрезвычайно важно.