Пассажир

Януш забрал у нее вещи и задвинул шторку. Снял пиджак. Выудил из груды барахла одежду самых неброских тонов. Бежевый свитер. Коричневый пуховик. Черную шапку, которую надвинул до бровей. Он посмотрел на себя в зеркало — ни дать ни взять глиняный человечек. Во всяком случае, ничего общего с приметами злоумышленника, сбежавшего из здания суда. Убедившись, что штора кабинки задернута плотно, он переложил в карманы куртки нож и пистолет.

— Беру вот эти три вещи, — сообщил он продавщице, выходя из примерочной с портфелем в руке.

— У нас есть те же модели других цветов…

— Нет-нет, спасибо, это именно то, что нужно. Я заплачу наличными.

Продавщица пошла к кассе.

— Убрать ваш пиджак и плащ в пакет?

— Да, спасибо большое.

Две минуты спустя он уже шагал по Канебьер с видом заправского горнолыжника. Нелепость наряда его не смущала. Пусть смеются, лишь бы не поймали. Но куда теперь? Первым делом надо убраться подальше из центра. По пути ему попался мусорный контейнер, в который он кинул пакет из магазина. Освобождаясь от лишних вещей, он сам словно бы становился легче. Еще чуть-чуть, и взлетит. Увы, он по-прежнему был привязан к земле.

Миновав бульвар Сен-Луи, он пересек улицу Павийон и оттуда свернул направо. Инстинкт подсказал ему, что он приближается к Старому порту. Нет, это плохая идея. Он чуть замедлил шаг, когда его размышления прервал скрежет автомобильных тормозов. Рядом остановился полицейский фургон, из которого горохом посыпались люди в форме. Они бежали к нему.

Он развернулся и бросился назад. На сей раз ему каюк. По всему кварталу разносился вой сирен. Полицейские передавали друг другу по рации: засекли Януша. Весь город словно зашелся в едином крике, и этот крик требовал его смерти.

Януш споткнулся о край тротуара, чуть не упал, но устоял на ногах и бросился к вытянутой в длину площади. Он несся вперед, прижимая к себе портфель, уже не веря в удачу. И в этот миг перед ним, как в сказке, появилось облако пара. Он вытер со лба заливавший глаза пот и увидел полуоткрытый канализационный люк, огороженный забором. Животный инстинкт шепнул ему, что там — его спасение. Он поискал взглядом рабочих.

И обнаружил их в глубине, метрах в тридцати. Они сидели в сапогах и касках, жевали сэндвичи, курили и смеялись. Януш перепрыгнул через ограду, каблуком отшвырнул прочь крышку и полез по лесенке, твердя про себя, что все эти знаки ниспосланы ему свыше. Знаки, доказывающие его невиновность. И он спустился вниз.

Наконец он вышел к более широкой лестнице, спустился по ней и попал в просторное квадратное помещение с бетонными стенами — нечто вроде машинного зала, освещенного лампами дневного света. Здесь стояли какие-то резервуары, тянулись трубы и работали механизмы.