Пассажир

Дежурный остановил его возле умывальников и велел раздеться. Януш отказался. Как он мог разоблачаться перед всеми, ведь на нем по-прежнему были надеты противоблошиные ошейники? Кроме того, он опасался демонстрировать свое вполне здоровое и упитанное тело — семьдесят восемь килограммов при росте метр восемьдесят. Его обман мгновенно раскроется. К тому же при нем был нож и деньги…

Остальным посетителям душевой раздеваться помогали сотрудники приюта, действовавшие с привычной осторожностью. Кое у кого одежда слезала вместе с лоскутами кожи. Многие из этих людей не снимали с себя заношенного тряпья неделями, месяцами, а то и годами. Теперь под ним открывались чудовищные язвы. Старик медленно стягивал с ног распадающиеся на волокна носки. На щиколотках у него рубцами горели намертво впечатавшиеся в плоть следы резинок.

— Эй ты! Вон кабина освободилась!

Януш двинулся в указанном направлении, но остановился, заслышав громкие крики. Возле умывальников стоял на коленях санитар, поддерживая безжизненное тело постояльца. К нему на помощь уже спешил второй, хлюпая сапогами по лужам.

— Надо срочно переправить его в больницу.

Вместо ответа первый показал коллеге почерневшую от гангрены руку бомжа.

— Чем дольше тянуть, тем выше ее придется отнимать.

Януш рванулся было предложить санитарам свою помощь, но его остановил голос дежурного по душевой:

— Ты идешь или как? Тебе ясно сказано: шестая освободилась.

Он послушно поплелся куда велено, мимо инвалида, стоящего под струями воды на костылях, мимо еще одного, валявшегося бревном, пока санитар тер его щеткой на длинной палке.

— Пошевеливайтесь, пошевеливайтесь! — закричал дежурный, стуча в дверцы. — Вы что тут, ночевать собрались?

Януш проник в кабину и запер за собой дверь. Разделся, спрятал деньги, снял с себя собачьи ошейники. Пустил воду и только тут почувствовал себя в тепле и безопасности. Он яростно скреб свое тело и отмывался, не жалея мыла. Затем вытерся и натянул на себя новую одежду, переложив в карманы нож и деньги. Чистота. Наконец-то. Он словно заново родился.

Следующим этапом стала столовая. Времянка в глубине двора с обитыми пластиком стенами, в которой поставили два десятка столов. Здесь царило относительное спокойствие. Отобрав у алкашей запасы спиртного, им не оставили иного выбора, кроме как набить себе брюхо и поскорее заснуть, чтобы наутро снова напиться.

Справа располагалась стойка, за которой каждому выдавали поднос с едой. Януш встал в длинную очередь. В помещении было жарко. К вони немытых тел примешивался густой и удушливый запах прогорклого сала. Он нашел место за столом и очистил тарелку, не глядя, что именно ест. Теперь он ничем не отличался от других.