Криминальная история России. 1995 – 2001. Курганские. Ореховские. Паша Цируль

Я танцевал то с Севкиной Тамарой, то со Светой. Потом приехала группа «Браво» со своим последним шлягером «Дорога в облака», который Сюткин пел аж три раза на «бис». Вечер был в самом разгаре.

Почти под утро, устав, мы решили ехать домой, прихватив с собой девчонок. Влезли вчетвером в Севкину машину и поехали на квартиру.

– Ну что, девчата, праздновать будем или… – Севка открыл холодильник и достал из морозилки заиндевевшую бутылку «Мадам Клико». Озорно взглянул на рыженькую пампушечку Тамару, та перевела взгляд на высокую стройную Свету, которая вскинула руки к длинным волосам, чтобы перехватить волосы узлом, отчего ее большая грудь вызывающе вздыбилась.

Я не выдержал, схватил ее за руку, потащил в свою комнату, на ходу сбрасывая с себя пиджак и рубашку:

– Вы пока там приготовьте застолье, – крикнул им, уже чулком сдергивая со Светы ее новогодний наряд. Она мягко высвободилась, переступила через сползшие к щиколоткам колготки и повернула ко мне свое вспыхнувшее лицо. Я не дал ей развернуться, рванул со спины упруго напрягшийся бюстгальтер и тут же руками ощутил тяжело рванувшиеся в стороны груди. Они были литые, будто ядра, шелковистая их прохлада уютно улеглась в мои жадные ладони, и она, прогнувшись, застонала, приподняла свои матово блеснувшие в свете ночника бедра, качнула ими слева направо, будто ища моего мгновенно настроившегося на боевой лад «буратино», и надвинулась, раскрылась, мягко впустила в себя, плотно сжав неимоверно распухшую головку, требовательно проталкивая меня все глубже и глубже навстречу нарастающему наслаждению.

Она накатывала на меня, ее идеальные формы прижимались к моей груди, прогибала спину, отчего волосы рассыпались по моему лицу, тонкая талия расширялась, принимая в самое святая святых всего меня. Мои руки сжимали ее тяжелые ядра, отчего она становилась еще неистовее, позволяя проникать, казалось бы, туда, куда уже невозможно было войти. Она хваталась руками за свою длинную шею, поглаживая ее в наслаждении, и мне казалось, что я проник уже и туда…

Когда мы в изнеможении лежали на атласном покрывале, не ощущая ни собственных рук, ни ног, ни тел, Тамара и Севка, все еще одетые, принесли нам по бокалу искрящегося шампанского, распространившего по комнате сладковатый запах солнечного винограда. Увидев наши блаженные улыбки, молча поставили все на прикроватную тумбочку и почти бегом бросились к себе. Через минуту я уже слышал воркующие стоны рыженькой, ее азартные вскрикивания, шаловливые смешки, нелепые слова, которыми она то подгоняла Севку, то просила его не спешить.

Праздник Нового года для нас продолжался еще пару дней. За это время мы съездили с девчонками за город, а вечера проводили в ресторане. На третий день надо уже было выходить на работу.