Криминальная история России. 1995 – 2001. Курганские. Ореховские. Паша Цируль

Более того, препятствование расследованию влечет за собой… – Женщина достала томик Уголовного кодекса, чтобы прочитать Стасу статью.

– Я сказал – показаний давать не буду! – уже громче сказал Стас. – Я плохо себя чувствую, голова болит. Я же все-таки в больнице нахожусь!

Стас специально сказал это, чтобы от него поскорее отстали.

– Хорошо, мы придем в следующий раз. – Женщина встала и направилась к двери. Майор пошел за ней, но неожиданно остановился, снова подошел к Стасу и, наклонившись к нему, улыбнулся и сказал:

– Послушай, Стас, я прекрасно понимаю всю ситуацию. Конечно, ты можешь следаку говорить что угодно, но со мной, с простым опером, ты поговоришь, потому что я тебя насквозь вижу и хочу предупредить…

– О чем предупредить? – спросил Стас.

– Не волнуйся, мы с тобой без протокола разговариваем.

Стас молчал, не зная, что ответить.

– Я хочу предупредить тебя, чтобы ты выбирался из этой дыры поскорее, пока не поздно. Короче, вся бригада Двоечника приговорена. Я активно занимаюсь ореховской братвой и могу сказать, что всем вам конец. После смерти «папы», то есть убийства Сильвестра, у вас будет война, в результате которой практически все пацаны из вашей бригады будут ликвидированы.

– Я не понимаю, о чем вы говорите! – тихо сказал он.

– Да все ты понимаешь! – махнул рукой майор. – Зря ты так. Мы бы сейчас быстро установили твоего заказчика и вышли на исполнителя. Разобрались бы со всеми!

Стас ничего не говорил.

– Откуда вы все знаете? – наконец произнес он. – И если вы все знаете сами, то зачем мне вопросы задаете? Какая ореховская братва? Какие бригады?

– Ладно тебе, Стас! – усмехнулся майор. – Ты думаешь, мы не знаем, кто ты? Ты – правая рука бригадира Двоечника, которого ты и прикрыл… Кстати, не знаешь, как его найти?

– Никакого двоечника я не знаю, и троечника тоже, – ответил Стас резко.

– Зря ты так говоришь! Вам приговор уже давно вынесен. А знаешь, почему?

Стас снова покачал головой.

– Потому что все ваше наследство, которое вам оставил «папа», то есть Сильвестр, никак не поделено и не обозначено. Сейчас братва ваша из разных бригад будет тыкаться, стараясь ухватить лакомые кусочки. А поскольку все эти кусочки ни за кем не закреплены, то каждый будет считать, что именно он обделен. Поэтому быть войне. А ребята вы отчаянные, бескомпромиссные, – майор улыбнулся. – Мы давно занимаемся разработкой ореховской группировки и многих прекрасно знаем. Кстати, многие из ваших активно нам помогают. Но я вижу, что ты сегодня не в духе, – махнул рукой майор. – Я как-нибудь загляну к тебе со своими ребятами на предмет, так сказать, душевной беседы…

Стас отвернулся к стене, показывая, что больше не хочет разговаривать ни с кем.