Криминальная история России. 1995 – 2001. Курганские. Ореховские. Паша Цируль

– Ты знаешь, какой путь надо проделать, чтобы с ними списаться? – сказал один из заключенных, парень лет тридцати, и стал объяснять мне, что нужно прогнать маляву наверх, сверху направо, потом налево, потом сверху снова спустить вниз. Только тогда моя малява, пройдя почти половину здания, попадет к Севке, хотя камеры и находятся напротив.

– Единственный вариант – ты можешь покричаться с ним вечерком, когда никого не будет, опять же если коридорный не засечет.

– А если засечет? – поинтересовался я.

– Тогда – карцер. Нарушение режима. Ну, не тушуйся! Здесь коридорные – мужики нормальные.

– Так что мне делать?

– Пиши ответ, что сидишь в такой-то камере.

Я быстро написал, что сижу в шестнадцатой камере и жду от него маляву.

Однако малява пришла только на второй день. Севка сообщал, что «приняли» его в тот же день, что и меня. Как он узнал от оперативников, «приняли» его вместе с Эдиком, что «колют» их по поводу Грома, но он молчит. Кроме того, он писал, что его уже прогнали через «пресс-хату».

«Будь осторожен, особенно с Хоботом!» – предупреждал Севка. В конце дописал, что все будет нормально, и в ближайшее время нас должны освободить, так как против нас у них ничего нет.

Эта весточка от Севки, с одной стороны, меня очень сильно обнадежила, придала сил. Значит, действительно меня скоро выпустят, и ничего у них против меня нет! А с другой стороны – я расстроился. Видимо, меня тоже ждет «пресс-хата». Кто такой Хобот?

Так прошло пару дней. Примерно на третий день приехали оперативники, которые принимали меня. Пригласили в следственный кабинет, где обычно беседуют с арестованными следователи или адвокаты. Оперативники стали интересоваться, не созрел ли я – не изменил ли своих позиций, не буду ли давать показания. Я отрицательно покачал головой.

– Ладно, – согласились они, – вольному воля. Ты сам это выбираешь. Смотри, надумаешь – сообщи через конвоиров.

Один из оперативников вызвал конвоира. Пришел молодой парень. Он взял листок и повел меня обратно, на второй этаж, где находилась моя камера. Однако у столика корпусного он неожиданно остановился, протянув ему записку. Коридорный взял ее и прочел. Я увидел в конце приписку карандашом.

– Слушай, – обратился он ко мне, – тебя переводят в другую камеру. – И спросил у конвоира: – Что, его сейчас туда вести?

– Нет, к вечеру. Пока там шконка занята.

– Я зачем меня переводят в другую камеру? Мне и здесь хорошо.

– Это тебя, друг, не спросят! Ты здесь пока еще не хозяин, – грубо ответил конвоир и втолкнул меня в камеру.

Целый вечер я раздумывал: значит, меня действительно бросают в «пресс-хату», и не случайно оперативники приходили для того, чтобы меня еще раз «напрячь» с показаниями.