Хозяйка старой пасеки 2

Если уж и это не проймет — приму предложение как бишь его… уже и не помню. Неважно. Помню, что человек был хороший, основательный, и супруг бы из него надежный вышел, а что сердечко не трепещет — так не все ж ему трепетать, может, иногда и охолонуть надо.

— И какое средство? — с горящими глазами поинтересовалась Варенька.

Теперь уже и Нелидов закашлялся. Землемер посмотрел на него, явно не понимая, что за эпидемия поразила присутствующих.

— Гуляли мы с ним как-то в садочке. Шаг за шагом, глядишь, подружки-то и отстали. Тогда споткнулась я, да так неловко, что прямо в руки ему и упала, а уста к устам…

— Марья Алексеевна, чему вы учите барышень? — взорвался Стрельцов. — Целоваться со всякими…

— Проходимцами? — невинно подсказала я."

"— Возможно, и достойными людьми, — процедил он. — Но как прикажете защищать их от всяких проходимцев, если барышни ведут себя, будто бабочки, летящие на огонь, а почтенные матроны, вместо того чтобы оберегать их и заботиться о нравственности, сами их учат…

— Учу? — Марья Алексеевна захлопала ресницами. В исполнении дородной матроны эти ужимки выглядели до того смешно, что я не выдержала — прыснула. — Да кто ж нынче у стариков учится, нынче молодые все сами с усами!

Стрельцов обреченно покачал головой.

— Вот тут все и ясно стало. — Марья Алексеевна выдержала паузу. — Поцеловал он меня так, что на смертном одре помнить буду.

Скулы Стрельцова пошли красными пятнами. Да и я зарделась. Неужели генеральша подглядывала? Или ей просто надоело смотреть, как рядом с ней кто-то «не мычит, не телится»? Вспомнить хоть самый первый день, когда она так «неловко» прошлась по комнате, что бедром отпихнула меня прямо в объятья исправника.

— Я, конечно, как дама порядочная, расплакалась — как так можно, он меня совсем не уважает! Пришлось Павлуше тут же предложение делать — показать, насколько глубоко он меня уважает.

Мне захотелось вскочить и заорать: «Да что это за бред такой»! Я медленно сосчитала до десяти. В обратном порядке. Без толку. Попробовала подышать. Вдох на четыре счета, пауза… и на этой паузе между вдохом и выдохом я не выдержала.

— Марья Алексеевна, при всем уважении, не хотела бы я оказаться на месте дамы, на которой женились только из чувства долга. Один поцелуй — и все? Женись? А если я не собираюсь…

До меня дошло, что я несу. Закружилась голова.

— Прошу прощения, господа, мне нехорошо, я вас покину. Варенька, будь добра, позаботься о гостях. Не стоит портить ужин моей… — Господи, чуть не брякнула «дурью». — Моим недомоганием.

— Я провожу вас, Глафира Андреевна, — сказал Стрельцов.

— Нет! Я сама, все в порядке.

Но «все» явно было не в порядке, потому что в глазах потемнело и я свалилась бы, не подхвати меня вовремя подскочивший исправник.