Партизан

Возможно, что эту приблуду жандармы надевают только тогда, когда находятся на посту. Разбираться я не стал, обошел это место. Связываться с противником, имея всего одиннадцать выстрелов, было совершенно не интересно. Шоссе я перешел совершенно свободно в полукилометре от этой «столовой». В движении возникла какая-то пауза, скорее всего, связанная с обедом. Углубившись в лес, двинулся на юго-восток, там виднелся неплохой лес. Север меня не привлекал, я уже немного сориентировался на местности, по обрывкам разговоров как немцев, так и пленных красноармейцев: на севере – Литва, Друскеники, а это – Западная Белоруссия. Лес на этой стороне дороги был болотистый, но я не стал рисковать, памятуя о том, что рассказывал мне отец про его отступление из Кейдан. В селе, появившемся через несколько километров, хозяйничали немцы, и я повернул на юг, стремясь попасть в более или менее сухой лес. Обогнув село, попал наконец-то в приличный и довольно сухой лес, справа было большое болото. В километре от села обнаружил хутор из двух домов, но заходить не стал. Эти места еще недавно были Польшей. Это – Западная Белоруссия, и как хуторяне относятся к бойцам НКВД, я не знал, а рисковать не хотелось. Немного понаблюдав за хутором, пересек проселок и углубился в лес, где и сделал остановку. Впереди – железная дорога, ведет из Гродно в Вильнюс. Боев на этой территории не было, а с моей пукалкой много не набегаешься. Требуется более серьезное оружие. Его придется искать или захватывать. Небольшой остров среди болот стал моим временным убежищем. Утро вечера мудренее.

Увалился в небольшую ямку, предварительно нарвав травы, наломав веток. Они станут моим одеялом и матрасом. Очень хотелось курить, но это вредная привычка и придется от нее отказаться, по крайней мере до того, как найду способ и место, где этот табак можно будет найти. Спички у меня имелись, но либо старшина держал свой табачок в столе, либо был некурящим, как тот немец водитель, чей ранец я положил под голову. Впрочем, указательные пальцы старшины были прокурены. Интересно, где ж его документы? И почему я до его памяти достучаться не могу? Но вариант был абсолютно нулевой, в мозгах не сохранилось абсолютно ничего, все, что имею – мое собственное. Это – ужасно! Путь на восток для меня закрыт полностью и целиком. И надо отойти от этих мест подальше, неизвестно чем он занимался в отряде, ведь не просто так старшину назначают дежурным. Еще один вопрос, который меня волновал: что со мной произошло и где сейчас сын? Будем надеяться, что у него все в норме, «чемергеса» он не пил, с шаманом на исторические темы не спорил. Водить катер и машину умеет, доверенность есть. Судя по всему, все документы остались там, на озере, на Вуоксе.