Партизан

У нас командир сменился, майор Иванов попал в аварию, и есть вероятность, что ему руку отрежут, винтом от У-2 зацепило. Он учил меня летать. А командиром поставили человека из другого полка, 131-го. Он у нас недавно, нас «усилили» в марте. Эскадрилью неполную перебросили, ну и этого прислали, старшего политрука. Нашей бывшей дивизией командовал последнее время полковой комиссар Белюханов, так он везде «своих людей» расставлял. После своего назначения новый командир нам сказал, что «ивановскую дурь из нас выбьет». Я выступил и сказал, что гвардейцами мы стали под командованием Иванова, а 131-й так в линейных и болтается. Через пять дней меня посадили под домашний арест. Сейчас эскадрилья переучивается, а я уже два дня пропустил. Потом скажут, что не сумел переучиться, значит, придется уходить в другой полк.

Этот случай я, конечно, знал, только у меня название дивизии, в которой служил Покрышкин, полностью выскочило из головы. Насколько я помню, она была 9-й гвардейской. Я прошел к другому окну штаба и постучал в него, поманил помощника начштаба, и он вышел на крыльцо.

– Прокурора армии ко мне вызовите, с делом старшего лейтенанта Покрышкина, 4-я воздушная армия.

Историю эту я, конечно, знал, и то, что он продолжит службу в этом же полку, тоже. Но вопроса вмешиваться или нет не стояло: времена изменились, время сдвинулось, сумеет он попасть к «старому» комиссару полка или нет – черт его знает. Так что я вытащил пачку папирос и предложил ему успокоиться и закурить.

– Так это вы обнаружили колонну, выходящую из Барвенкова?

– Когда?

– 19 мая.

– Да, у меня большая часть боевых вылетов на разведку.

– Я просил найти того летчика, который это сделал, и наградить его. Получили что-нибудь за Барвенково?

– Все ходатайства, в том числе на звание Герой Советского Союза, отозваны, еще до ареста. Видел запись об этом в штабе полка.

– Это – хорошо. Не забудьте сказать про это прокурору.

Тот появился минут через пятнадцать. Тоненькое «дело» было у него в руках.

– Товарищ комиссар! Я познакомился с делом, оно «шито белыми нитками». Во-первых, нет заявления пострадавших, во-вторых, инициировано сторонней прокуратурой, в ведение которой не входит район дислокации как 16-го полка, так и 26-го пап. Дело можно закрывать.

– А почему не закрыли и держали под арестом старлея Покрышкина?

– А мы его не арестовывали. Кто это сделал – я не в курсе. Я с делом познакомился только что. Следователь по нему еще не назначен. Даже если инцидент в Моздоке имел место быть, это прерогатива не прокуратуры, а командования полка и дивизии, так как заявления пострадавших нет. Нет заявления – нет дела. Дело я закрываю, товарищ комиссар.