Партизан

И наметить, так сказать, план развития этого особого района.

Он поправил меня, когда я обратился к нему через его воинское звание:

– Сергей Петрович, меня зовут Пантелеймон Кондратьевич, я – первый секретарь ЦК КП(б)Б, и по окончанию войны планирую вернуться в Минск руководителем республики. Некоторые наши недоразумения первого времени общения считайте притиркой в совместной работе. Вас же я планирую использовать на руководящих должностях в Белоруссии, по линии НКВД, ну, если вы за время войны не вырастете выше республиканского уровня. Договорились?

– Договорились, Пантелеймон Кондратьевич.

Дальше разговор зашел о том, «как нам преобразовать Рабкрин». Подробно разобрали дела во всех базовых точках, наметили, как распорядиться урожаем, что требовать от НарКомСнаба, на что обратить особое внимание. То есть о делах сугубо хозяйственных. Прощаясь, мне по времени требовалось выходить, чтобы успеть в Кремль, Пономаренко сказал:"

"– В тот день, когда мы с вами познакомились, мне казалось, что вы будете поддерживать кандидатуру Сергиенко, как представитель НКВД, и для меня были полной неожиданностью ваши слова, что нашей главной задачей на оккупированной территории является защита населения. Так как вы ни слова не проронили о роли партии в этом вопросе, то возникли некоторые сомнения, и я решил присмотреться к вам, но выбрал для этого неподходящую кандидатуру. Сейчас я имею полную картину того, что сделано и что делается в районе, и о вашей роли в этом вопросе, именно поэтому я обратился к товарищу Сталину и получил положительный ответ о вашем дальнейшем участии в жизни нашей республики. Так что работать нам вместе придется долго. Если вас это, конечно, устраивает.

– Вполне, если, конечно, удастся выжить.

– Бог в помощь, Сергей Петрович.

Я улыбнулся этому бесхитростному пожеланию. Кстати, именно деятели партизанского движения заняли впоследствии руководящие посты почти во всех областях Белоруссии, с легкой руки товарища Пономаренко. Но его сообщение об «отзыве на длительный срок» не особо вдохновило меня. По дороге из Ставки в Кремль я не переставал думать о том, как открутиться от этих предложений, но уцепиться пока было не за что, так как никакой конкретики пока не последовало. Сталина пришлось ожидать около получаса, и, когда я вошел, было видно, что Верховный находится, что называется, «на взводе».

– Проходите, товарищ Соколов. Еще вчера у меня были совершенно другие планы по поводу вас, планировалась ваша поездка в Соединенные Штаты для организации поставок радиостанций различного назначения для нужд РККА, но обстановка изменилась.