Блестящая партия

Оркестр играл какую-то пьесу Генделя в барочном стиле, но Джорджина заметила, что никто не танцует. Троих мужчин она узнала сразу. Френсис Расселл разговаривал, смеясь, с принцем Фредериком и принцем Эдуардом. Она вспомнила, что на ней маска и что ее никто не узнает, пока она не заговорит с ними. Как забавно!

К ней подошла поздороваться хозяйка вечера. Джорджина поняла, что никогда в жизни не видела эту женщину.

— Дорогая, добро пожаловать на «Вечер мод». Скоро начнется представление. Здесь есть все, чтобы прельстить и раздразнить любой вкус. Прошу вас быть смелой и брать все, что поразит ваше воображение.

«Она предлагает мне брать… Это должно означать, что будут продавать модные вещи. Замечательно!» Джорджина видела, как хозяйка занялась разговором с женщиной постарше, и сразу узнала эту женщину. Жестикуляцию Лиззи Мелбурн нельзя было не узнать. А вот мужчину, который был с ней, Джорджина не узнавала, хотя и поняла, что это не лорд Мелбурн.

Чтобы не стоять в одиночестве, она решила подойти к трем леди в масках, которые шептались и смеялись, прикрывшись веерами. Но вот хозяйка вечера вышла на середину зала и подняла руку:

— Благодарю всех, кто пришел сюда сегодня. Не забудьте, что скоро Рождество и что все ждут подарков. Я призываю джентльменов быть щедрыми и раскошелиться. Мода, которую вы увидите сегодня, уникальна. Все наряды привезли из Парижа за большие деньги исключительно для высшего общества.

Все засмеялись.

— Леди и джентльмены, я с гордостью представляю вам юных леди из Красного дома!

Раздались оглушительные аплодисменты, но когда первая леди пошла по бальному залу, аплодисменты сменились одобрительным свистом.

Джорджина смотрела, не веря своим глазам. Девушка была одета в развевающееся красное платье, совершенно прозрачное. При ходьбе ее кремовые груди и бедра были видны совершенно отчетливо. Через прозрачный шелк волосы у нее на лобке казались темно-красными.

Прежде чем Джорджина успела прийти в себя, в зале появилась еще одна девушка. На этой был надет отделанный рюшами белый корсет, кружевные чулки и подвязки с блестками. Между корсетом и чулками на ней не было ничего. Она шла по залу, подрагивая голыми ягодицами, и в руках держала красную розу, которую вскоре бросила свистящим мужчинам.

Френсис Расселл поймал розу и сразу сказал:

— Двадцать гиней.

Джорджина была потрясена. Торг был быстрым и яростным, и до нее начало доходить, что эти мужчины покупают не только одежду.

Девушка, одетая в черный корсет, украшенный розовыми бантиками, коснулась своих грудей крошечным веером, который держала в руке. Когда она двусмысленным жестом провела им крест-накрест у своего лобка, две из присутствующих женщин начали предлагать цену. Гости уже охрипли от смеха.