Партиец (СИ)

Не знаю, кто ее обидел, но в груди защемило. Мы столько лет были вместе. Однако…

— Прощаю, — кивнул я, от чего Люда радостно заулыбалась и хотела меня обнять. — Мне пора идти, — не дал я ей сделать этого.

Нет уж. Снова наступать на те же грабли я не намерен!

Улыбку с лица девушки как губкой стерли. Ее губы задрожали, а глаза вновь стали красными. Чтобы не видеть нарождающиеся женские слезы, а может и полноценную истерику, я поспешил на улицу. Люда за мной не пошла. Ну и слава богу!

Настроение от нежданной встречи упало ниже плинтуса. Вот как тут развеешься?

Пройдя до конца улицы, я задумчиво посмотрел в одну сторону… если пойти налево, то через несколько кварталов выйду к дому Кати. Потом посмотрел в другую сторону. Если двинуться направо, то выйду к корпусам завода номер двадцать пять, где работает Борька с Николаем Николаевичем.

— Не, не ловелас я, чтобы налево ходить, — прошептал себе под нос и двинулся к другу.

В этот раз так же легко, как и раньше, на завод я попасть не смог. Остановили на проходной, после чего созвонились с Поликарповым. Пока ждал Николая Николаевича, в голову пришла мысль — если я числюсь секретарем у товарища Сталина, то у меня наверное какое-то удостоверение должно быть? Или нет? А если должно, то пропустили бы меня по нему? Все же в Кремле работаю.

— О, Сергей, давно я тебя не видел, — распахнул объятия Поликарпов.

Мы обнялись, после чего он повел меня в свой кабинет.

— Извини, в КБ тебя пустить не могу, — виновато развел он руки, — секретность ужесточили. Даже то, чем занимаюсь, сказать не могу, если у тебя соответствующего допуска нет.

— Тогда просто расскажите, как у вас дела. Никто больше вас во всяких нехороших вещах не обвиняет? — улыбнулся я.

А самому стало грустно. Все же была надежда узнать, как у нас с самолетостроением дела идут. Но раз секретность, то военных заказ какой-то. Скорее всего истребитель Николай Николаевич проектирует. Он в их создании силен.

— Больше дурных нет, — усмехнулся конструктор. — Работаем спокойно. Конечно, подгоняют, сроки жмут, но это всегда было.

Перекинувшись еще парой фраз, дождались и Борьку. Тот за время нашего расставания вытянулся, из угловатого подростка стал угловатым юношей. Но глаза все также горят, доволен своей работой и менять ее точно не собирается.

— Слышал, ты Черемухину помог? — вопросительно уточнил друг.

— Да, но немного. Лишь время ему сэкономил, а так он и сам бы до моей идеи дошел.

— Время в нашем деле тоже очень важно, — заметил Поликарпов. — Мне бы кто так помог, — хохотнул он.

— Выбейте мне допуск, может и смогу чем помочь, — тут же сказал я.

— Я подумаю, — серьезно кивнул конструктор.

Еще немного пообщавшись, договорились с Борькой встретиться вечером.