Партиец (СИ)

Твоя правда, самодуров везде хватает.

И он рассказал. Что мужиков на селе мало — сначала в империалистическую забрали многих, потом гражданская сразу — и туда народ пошел. В итоге в деревне почитай на одного мужика три-четыре бабы приходится. Ну, это я и сам заметил. Что коней почти нет — опять же забрали в войска для кавалерии. Пахать теперь или на одной лошади, или вообще на собственном горбе приходится. Я все записывал, чтобы ничего не упустить.

— Так еще и народ сильно-то в деревне не держится. Все в город норовят сбежать. Особенно те, кто помоложе, — продолжал глава. — Там и почет, и деньга вертится. Так что у меня в деревне почитай лишь три сотни душ еле наберется. А раньше бывало и до тысячи доходило.

Неутешительная статистика.

— А что у вас с кулаками? Есть?

— Как не быть, — хмыкнул Алексей Иванович. — Видел дом большой, что недалече от сельсовета стоит? — я кивнул. — Вот в нем и живет наш главный «кулак». Петро Самойлов. У него одного две лошади. Приходится к нему на поклон идти, когда пахать надоть.

— И как к нему относятся? Сам он что говорит?

— Да как у нас к зажиточным относятся, — хохотнул Алексей Иванович. — Завидуют люто, да поносят за глаза. Он же сейчас шальной стал. Понимает, что скоро может лишиться всего. Волком на каждого глядит.

— Он сам не хочет колхоз создать? — спросил я. — Чтобы свое имущество в него перевести и уже там всем руководить?

— Не слыхал такого, — озадачился глава. — А ведь и верно! Кто ему мешает так сделать-то? Только собственная жадность. Делиться кто же любит?

— Не сделает, и правда всего лишится. Если он не дурак, поймет, что когда не можешь что-то предотвратить, надо это возглавить.

— Хорошо сказал, — крякнул мужик. — Токмо он быстрее удавится, чем с кем-то поделится своим добром за просто так.

— Значит, дурак, — констатировал я.

А себе сделал пометку — добавить в законы возможность для кулаков «переквалифицироваться». Тогда с их стороны меньше сопротивления будет. Может этот Петро и не воспользуется шансом, но наверняка найдутся люди и поумнее его. Я же так поступал не только и не столько из гуманных соображений, сколько из логики. Раз человек смог хорошее хозяйство собственное создать и содержать, то и в роли председателя колхоза будет на своем месте. С толком сможет распорядиться новыми возможностями и выполнить спускаемый план.

После обстоятельного разговора с Алексеем Ивановичем, я все же попросил его собрать мужиков, чтобы уже у них напрямую узнать, что они думают. Да того же Самойлова послушать! Одно мнение — хорошо, но ведь глава со своей колокольни на все смотрит. И в чужие мысли залезть не может.

— Олежа! — кивнув на мою просьбу, крикнул глава. И из комнаты тут же высунулась любопытная головенка подростка.