Лучший друг моего парня 2

Его руки гладят и исследуют моё тело, подминают под себя и трогают где вздумается. Он то ласково играет большим пальцем с моими сосками, то, наоборот, сжимает их до звёзд перед глазами. От одного этого можно кончить."

"А когда его пальцы перемещаются мне на лобок и безошибочно находят клитор, я почти взлетаю до небес и вижу радужных пони. Но Мирон умело останавливается, мучая меня сладким томлением.

Его любимая пытка.

Между ног у меня почти вселенский потоп. Я даже пугаюсь, как бы не оставить после себя пятен на покрывале. Трусь то о пальцы Гейдена, то от его внушительный стояк, удобно расположившийся прямо напротив моего самого чувствительного места.

— О боже… Мирон. Да-да… да..

— Рано, НеАнгел, — тормозит Гейден и резко отстраняется.

Опускает голову и ощутимо прикусывает мой сосок, затем быстро зализывает укус языком и выпрямляется.

Я, голая и распалённая, остаюсь лежать под ним, с бесстыдно раскинутыми ногами, обвивающими его голый торс.

— Почему ты ещё в штанах? Хочу тебя… сейчас!

— Меня? Или мой член? — усмехается порочный дьявол, сжимая свой ствол через ткань.

— Твой член… Пожалуйста…

Дважды просить не приходится.

Мирон ныряет в карман штанов, вытягивая оттуда длинную ленту презервативов. Мои брови ползут вверх, а Гейден, усмехнувшись, отрывает один и вскрывает зубами серебристый фольгированный пакетик.

Упаковывает себя в латекс, болезненно морщится. Мне хочется думать, что он сейчас такой же чувствительный, как и я. Его так же сильно завела наша прелюдия, что любое прикосновение вызывает дискомфорт и атомный взрыв одновременно.

Придерживая член одной рукой, он водит головкой по моему входу до тех пор, пока я сама не приподнимаю бёдра, пытаясь на него насадиться.

— Перестань… меня… мучить, — выдыхаю сквозь стоны.

В голове ни одной здравой мысли, одна порнография.

— Не могу перестать, — синхронно выдыхает Мирон, делая движения задницей, и входит в меня до упора.

Мы дрожим при этом соединении одновременно.

Я плотным кольцом сжимаюсь вокруг его члена, чувствую невероятную наполненность.

— Ещё…

— Сейчас будет быстро и жёстко, — предупреждает Мирон, глядя мне прямо в глаза.

Киваю.

Он припадает к моим губам в поцелуе и начинает двигаться.

Как и обещал — резко и грубо, с большой амплитудой, так что комнату наполняют пошлые шлепки, хлюпающие звуки и наши стоны. До тех пор, пока мы не достигаем финала с разницей в несколько толчков.

— Мне надо в ванную… — произношу спустя какое-то время, еле ворочая языком.

Мирон тяжело дышит мне в основание шеи. Наши тела липкие и потные, но он не спешит их разъединять. Я всё ещё чувствую его внутри. И этот момент единения после секса кажется мне ещё интимнее и ближе, чем сам секс.

— Зачем? — спрашивает, скатываясь с меня.