Лучший друг моего парня 2

Но я трушу заговаривать первой, боюсь, ляпну что-то и опять взбешу подобревшего короля порока.

Мирон потягивает свой кофе. Касается приборной панели, включая ненавязчивую приятную музыку. И ведёт себя так расслабленно и естественно, словно находится в машине один. Несколько раз у него звонит мобильник. Он с безразличным видом отбивает два вызова, как мне кажется, от Вики и отвечает, только когда ему звонит Марк. Я слышу голос второго близнеца на другом конце трубки, но не могу разобрать слов.

Мирон отвечает односложно: «да», «нет», «потом».

— Если я тебе мешаю, можешь высадить меня на ближайшей остановке, — говорю, когда парень прекращает столь содержательный разговор с братом и отбрасывает телефон в сторону.

— Не мешаешь.

— А так и не скажешь по твоему очень довольному лицу, — не могу удержаться от шпильки.

Мирон вопросительно приподнимает брови и переводит взгляд с только, что загоревшегося зелёным светофора на меня.

— НеАнгел, не беси.

— А то что? — произношу с вызовом, приподнимая подбородок.

Кажется, для того чтобы выбить из Мирона хоть каплю эмоций, его как раз нужно вывести из себя, потыкав палкой в эгоистичное самолюбие. А мне очень хочется его эмоций. Таких же, как вчера и сегодня утром. Ласковых, нежных поцелуев, жадных рук и горящих голодом глаз.

— А то трахну прямо здесь, и по хер на свидетелей, — вкрадчиво говорит Мирон и подаётся вперёд, опираясь левой рукой на руль, а правой тянет шнур на горловине моей толстовки на себя. — Весь день об этом думал.

Не успеваю среагировать, как он меня целует. Впечатывается в губы своими, требовательно раскрывает их языком. Делаю судорожный вдох и впускаю Гейдена в свой рот.

Поцелуй выходит быстрый, пошлый и глубокий. Мирон словно пытается дотянуться до моих гланд. Заставляет посасывать свой язык и глухо стонать от удовольствия, цепляясь за его плечи.

Сзади возмущённо сигналят машины, но, кажется, Гейдена это совсем не парит. Мы не трогаемся с места, продолжаем стоять, создавая затор из потока машин, и целоваться.

Светофор успевает сменить свой цвет на жёлтый, загореться красным и вновь зелёным, и только тогда Мирон разрывает наш поцелуй. Я, как привязанная, тянусь за добавкой.

Мне мало, хочется целоваться ещё и ещё. До белых точек перед глазами и онемевшего языка. До поджимающихся пальчиков в ботинках, до тёплого тягучего чувства внизу живота и влажного томления между ног.

— Что это было? — шепчу сипло.

Облизываю припухшие растерзанные губы. Они огнём горят. Мирон опускает на них затуманенный взгляд и сглатывает. Запускает руку в растрёпанные после поцелуя чёрные волосы, пытаясь их пригладить, и встряхивает головой.

— Прелюдия.

Я опускаю взгляд на его пах, он чертовски возбужден.