Брат моего парня

"

"Хорошо, не слегка.

Два дня назад она обмолвилась о том, что рассматривает вероятность работать официанткой в ночном клубе.

Я никогда не работал на кого-то, кроме своего отца, но точно знаю, что работать официанткой в ночном клубе — супердерьмовая идея. Я высказал свое мнение и пожелание выкинуть этот бред из головы. Девушка, которая свалилась на меня, как бочка с керосином, заверила, что сама разберется, где и как ей работать и что это не моего ума дело.

Отлично, раз так.

Теперь я сам не свой. Я слишком сильно хочу ее увидеть, и я знаю, что она хочет увидеть меня, но если она хочет проверить, кто из нас упрямее, то я сыграю с ней в эту игру.

Сжав зубы, ударяю пальцем по пробелу, издавая щелчок на весь кабинет.

— Завтра ужинаем в том ресторане на Набережной, мать предупредила? — голос отца въезжает в мое сознание, где за образом двух сверкающих зеленых глаз я нихрена перед собой не вижу.

— Нет, — вперяю взгляд в монитор.

— Уточни у матери. Я что-то со временем не уверен.

Мне не нужно идти к гадалке, чтобы понять, по какому поводу это мероприятие.

Ника надела себе на палец кольцо, которое я видел впервые и которое только слепой мог бы не заметить. Пока мои взбесившиеся мозговые процессы обрабатывали “проблему”, перед которой я оказался в день ее рождения, она создала мне еще одну — заявила всем вокруг, что мы обручились. Опровергать это в присутствии тридцати посторонних человек было бы верхом глупости. Почти никому из них, за исключением моей семьи и ее отца, нет дела до нашей помолвки, а вот до скандала дело есть всем. Устраивать скандал в собственном доме во время праздника — до такого не додумался бы даже Влад. Он как таблицу умножения знает — сор из избы выносить нельзя, но это не значит, что я не зол.

Причина, по которой я все еще официально обручен, заключается в том, что я не хотел бы в порыве бешенства совершить поступок, о котором придется жалеть до конца жизни.

Лет в десять Ника наглоталась таблеток. Я не очень хорошо знаком с той историей, и о ней вообще мало кто знает. Я никогда не придавал ей значения, и сейчас не знаю, стоит ли придавать.

На протяжении тех лет, что мы знакомы, я чувствовал к Нике разные вещи. Детскую симпатию, влечение, как к девушке, когда у нее появилась грудь, а мой пубертатный стояк потерял девственность. Лет с семнадцати из каждой поездки на отдых я возвращался с пустыми яйцами. С Марком мы повидали всякое. Но в какой-то момент меня увлекла потребность защищать Нику и за ней присматривать. Я был в нее влюблен, наверное, был, а теперь даже звук ее имени выводит меня из себя. Очевидно, она тоже это понимает, потому что держится подальше с тех пор, как я уехал с ее дня рождения, никого не предупредив.

— Я тебе еще нужен? — поднимаю глаза на отца.