Парни из старшей школы

Он снова и снова повторяет свои движения, а затем надавливает на мой клитор, откидываясь вместе со мной назад, пока его спина не упирается в спинку кресла. Я оказываюсь киской кверху, его рука накрывает ее. Наши обнаженные тела трутся друг о друга, мы трахаемся как бешеные.

Мои ноги начинают дрожать, мои стоны становятся все громче и громче.

Он не заставляет замолчать и вскоре тоже начинает стонать.

Наши потные тела двигаются в чувственном экстазе.

Его член начинает пульсировать внутри меня, стенки моего лона сжимаются вокруг него, и Мэддок рычит мне в ухо и кусает его.

Я поджимаю пальцы на ногах, он сдвигает бедра, и вместе мы кончаем: жестко, долго и с наслаждением.

Только когда наше дыхание выравнивается, я понимаю, что сегодня вечером дала Мэддоку именно то, чего он так хотел.

Если я не буду осторожна, он может забрать у меня еще больше.

Я подавляю слабый голосок, который говорит мне, что Мэддок уже сделал это.

Глава 44

РэйвенХриплый стон заставляет меня открыть глаза. Я убираю волосы с лица. Мэддок зарывается лицом в подушку. Посмотрев на меня, он с головой накрывается одеялом.

– Тебе пора бы уже запомнить, что нужно задвигать эти гребаные шторы. По утрам тут чертовски светло.

– Это легко исправить.

– Да, задергивая на ночь шторы.

– Или… ночуя в своей кровати, – шучу я.

Мэддок тут же убирает с лица одеяло и хмуро смотрит на меня.

Я весело смеюсь, глядя в свое окно.

У меня никогда не было окна на солнечную сторону. Ну моим первым окном было окно в Брей-хаусе, но оно выходило на другую сторону, и в нем никогда не сияло солнце.

– Эй. – Неожиданно ласковый тон Мэддока заставляет меня вздрогнуть и повернуться к нему. На его лице отражается та же нежность, что и в голосе, и внутри у меня все переворачивается. – Тебе нравится солнце?

Я пожимаю плечами, и он выразительно смотрит на меня. Я ухмыляюсь.

– Да, здоровяк, нравится. – Я отвожу взгляд и продолжаю: – В нашем трейлере тоже была пара окон, но мне нельзя было убирать простыни, чтобы впустить солнечный свет. – Я хмурюсь, вспоминая об этом. – Даже когда не было электричества.

– Почему?

– Причин было много. Она не хотела, чтобы люди заглядывали внутрь, не хотела, чтобы солнце светило на ее лицо, когда она падала на кровать и спала целый день после работы ночью. Список можно продолжать и продолжать.

– Значит, большую часть времени ты была заперта в маленьком темном помещении. Как ты справлялась с этим, если боишься темноты?

Я облизываю губы.

– По-разному. Как можно меньше времени проводила дома. А когда стала старше, пыталась приходить домой, только когда ее там не было, но она такая непредсказуемая, что я никогда не знала наверняка. Пару недель она работала дома, потом уезжала на неделю, а когда снова возвращалась, то спала целыми сутками напролет.