Парижский вариант

О чем генерал Мур хотел рассказать нашему премьер-министру?

Очередная пауза.

— Полагаю, он заподозрил генерала Лапорта в намерении доказать свою точку зрения — что мы не должны зависеть от американцев. А сделать это можно, показав, что американцы не способны защитить даже себя.

— Как? — переспросил Питер.

По мере того как он выслушивал долгий ответ, тревога его росла.

* * *Рэнди сердито бросила трубку и вышла из телефонной будки, которой пользовалась и раньше. Беспокойство смешивалось со злостью. Ничего нового ни о капитане Боннаре, ни о его начальнике ей в Центральном разведывательном управлении сообщить не смогли. Торопливо поднимаясь по лестнице, она надеялась только, что ее товарищам повезло больше. Когда она распахнула дверь, Джон стоял на страже у выходящего на улицу окна, а Марти, так и не слезший с кровати, работал на компьютере.

— Nada[19], -бросила цээрушница, захлопнув дверь за собой. — От Лэнгли никакого толку."

"— А у меня кое-что появилось, — бросил Джон, не отходя от окна. — Генерал Лапорт спас Боннару жизнь во время «Бури в пустыне». А потому Боннар верен ему безоговорочно и несколько преувеличивает значимость генеральской персоны. — Он снова глянул на улицу внизу. Показалось, что в квартале от клиники кто-то крадется. — Боннар сделает все — в буквальном смысле, — что прикажет ему генерал, и с тоской станет дожидаться следующей команды. — Агент пригляделся, но подозрительная фигура исчезла, и ему оставалось рассматривать только редких прохожих поблизости.

— Боже ж ты мой! Ну и сокровище! — Марти оторвал взгляд от экрана. — Вот вам и ответ: семейство генерала Лапорта стоит сотни миллионов, если считать в американских долларах. Собственно говоря, ближе к полумиллиарду.

Джон резко выдохнул:

— На эти деньги можно устроить не один теракт.

— О да, — согласился Марти. — Генерал идеально подходит по всем параметрам, и чем дольше я об этом думаю, тем отчетливей вспоминаю, как Эмиль начал бубнить о любимой Франции. Как его родина не получает заслуженного почета. Как великолепно ее прошлое, а будущее может стать еще величественней — если к власти придут нужные люди. Порой он забывал, что я американец, и ронял о нас что-нибудь особенно гадкое. Так вот, помню, однажды, когда он в очередной раз твердил, что генерал Лапорт — великий человек, слишком великий для нынешнего своего поста... Эмиль бросил: дескать, омерзительно, что такому человеку приходится подчиняться какому-то американцу.

— Да, — заметил Джон, — это он про генерала Карлоса Хенце. Верховного главнокомандующего сил НАТО.

— Вот-вот, про него самого. Но для Эмиля неважно было, что это генерал Хенце. Важно, что американец. Понимаешь? Моя аномалия все объясняет. Теперь очевидно, почему Эмиль забрал картину.