Парижский десант Посейдона

– Ну-ну, – хмыкнул Гладилин. – Вы очень кстати обронили слово «нам».

– Обронили? – Лютер наморщил лоб. Слово было ему незнакомо.

– Произнесли.

– А, понятно, – морщины разгладились. – Что же вас удивило?

– Ничего не удивило. Я хочу знать, кого вы имеете в виду. По-моему, уже пора. До некоторых пор я полагал, что сотрудничаю с германской разведкой. Но последние события заставили меня усомниться. Я имею некоторое представление о деятельности государственных служб.

– А какая вам разница? – искренне удивился Лютер. – Позвольте напомнить, уважаемый Санта, что вы, грубо говоря, убийца, уголовный преступник. Государственные службы не очень любят связываться с подобными вам элементами. Это вам повезло, что до вас не добрался тот же фон Кирстов...

– Кто? – не понял Гладилин.

– Неважно. Ему вас уже не достать. Живите в свое удовольствие и не омрачайте себе жизнь вопросами, на которые я не вправе ответить.

– Ожидаемо, – кивнул капитан."

"Лютер тем временем уже определился с новыми манипуляциями. Бедняга страдает. Что ж – пускай и дальше омрачает вопросами жизнь, но только себе самому, а не Лютеру. Больше у него не будет возможности их задавать.

Пожалуй, он поторопился с оружием. Вооружить Санту конечно, был резон – если он положит пару евреев, то это только на пользу. Но хорошо бы немного повременить. Ладно, что сделано, то сделано.

– Какие-то пожелания? – учтиво осведомился Лютер, давая понять, что разговор подходит к концу.

– Не хлопочите. Мне ничего не нужно. Я уже и так сыт по горло.

Пробудившаяся гордость взяла свое. Теперь у Гладилина пистолет, и он чувствует себя чуть увереннее. Задремавший демон очнулся и принялся вынашивать смутные планы, выискивая подходящую жертву.

Лютер вышел, замок защелкнулся. «У тебя слишком узкое горло, если ты уже сыт, – подумал Лютер. – Придется расширить...»

...Гладилин, внезапно придя в исступление, сильно наподдал кресло, и оно уехало в дальний угол, едва не свернув по пути антикварный столик. Капитан стоял посреди комнаты, тяжело дыша и сжимая в руке парабеллум. Он еле сдержался, чтобы не разрядить обойму в большой телевизор.

– Он в ярости, – сообщил Лютеру оператор, ведший видеонаблюдение. – Я бы на вашем месте не заходил к нему в ближайшие час-полтора.

– Занимайтесь своим делом, – огрызнулся Лютер.

Он зашел к Гладилину через сорок пять минут.

К тому моменту капитан уже лежал, распростертый на полу, и крепко спал. Из его шеи торчала маленькая шприц-пуля с оперением.

Врач-хирург дожидался внизу, во втором этаже расторопно готовили мини-операционную.

...Когда несколькими часами позже капитан в очередной раз очнулся из забытья, он обнаружил в себе новое качество – вернее, отсутствие старого.