Парижский десант Посейдона

Факт беспрецедентный: в центре Парижа задержан вооруженный до зубов иностранец, принимавший активное участие в массовом побоище с угрозой для жизни мирных парижан. По всем статьям его следовало переправить в контрразведку, и комиссар Дювалье, которого выдернули из постели по случаю ЧП, так и намеревался сделать. Но израильтянин убедил его дать разрешение на телефонный звонок.

– Независимо от того, в чем меня обвиняют, я имею на это право по закону, – настойчиво твердил Нешер.

– Я вижу, как вы уважаете наши законы, – буркнул комиссар.

Он пребывал в сомнении."

"Что-то подсказывало ему, что этот звонок может пойти ему на пользу. Дело явно политическое, и если пленник подключит к происходящему сильных мира сего, то гроза пронесется над головой комиссара. Он пригнется и переждет, он слишком мелок, чтобы ввязываться в такие опасные истории.

– Звоните, – разрешил комиссар.

– Благодарю, – Нешер церемонно поклонился. Он уже полностью пришел в себя и очень тревожился за свой отряд.

Дювалье оказался прав в своих предположениях. Через пять минут после короткого разговора Нешера с невидимым собеседником (комиссар не понял ни слова) раздался ответный звонок. Звонили с уровня столь высокого, что Дювалье встал.

Он отвечал односложно и при каждом слове кивал; в итоге на лице его написалось плохо скрываемое удовлетворение. Положив трубку, комиссар одернул на себе пиджак и строго приказал жандарму, дежурившему при дверях:

– Снимите с этого господина наручники.

Без тени эмоций жандарм шагнул вперед, щелкнул замок. Дювалье уже протягивал пачку:

– Сигарету?

– Благодарю, – Нешер покачал головой. – Я не курю. Могу ли я считать себя свободным и покинуть ваше гостеприимное учреждение?

Возникла секундная заминка.

Приказ есть приказ, и в данном случае весьма желанный, но все существо Дювалье по укоренившейся привычке возражало против освобождения громилы.

– Можете, мсье, – комиссар вышел из-за стола и собственноручно распахнул дверь. Но моссадовец продолжал стоять.

– Ваши люди изъяли у меня спецсредства, – сказал он спокойно. – Мне хотелось бы получить их назад.

Дювалье сострадательно развел руками:

– Простите, но таких полномочий мне никто не давал. Спецсредства оформлены и могут быть возвращены только официальным путем.

Он городил вздор, но не мог допустить, чтобы Нешер покинул участок с оружием в руках.

Тот не стал возражать, пожал плечами:

– Хорошо, комиссар, я улажу формальности. Мы с вами еще увидимся.

Он повернулся к двери, и Дювалье, не сдержавшись, спросил:

– Прямо так и пойдете?

Моссадовец недоуменно обернулся:

– Что вы сказали?

– Прямо так и пойдете? – повторил комиссар. – Вот в этом...