Парижский десант Посейдона

Когда блондин склонился над замком, а второй, бритый наголо, остановился сзади и принялся настороженно озираться, Медуза навела на него ствол.

Пистолет негромко кашлянул: бритый схватился за горло и, падая, задел напарника. Тот отскочил как ошпаренный; Сильвер уже шел на него, целясь в лицо. Блондин быстро поднял руки, отмычки выпали из пальцев.

Звук их удара о камень прозвучал как пушечный выстрел.

– Стоять, – негромко приказал Сильвер по-английски, других языков он не знал.

Может быть, взломщик понял, а может быть – просто догадался, но стоял не шевелясь.

– И куда его? – осведомилась Медуза.

Сильвер задумался.

Пленник был как обузой, так и щитом.

Отвести наверх и быстро выпотрошить?

Он уже собрался так и поступить, когда снизу донеслись звуки новых шагов. Миллер, не дождавшись от своих эмиссаров сигнала, послал подмогу.

Одновременно блондин резко выбросил правую ногу, из ботинка выскочило узкое лезвие и вонзилось Сильверу в запястье. Пистолет подбросило, он описал дугу и полетел в пролет.

Медуза выстрелила, блондина отбросило к стене. Глаза у него закатились. Внизу заспешили, теперь уже никто не таился. Крадущиеся шаги перешли в дробный топот. Сильвер, приглушенно матерясь и морщась от боли, тянул из-за пояса второй пистолет. Видя, что не успевает, он выдернул нож, который держал ближе, и с силой метнул его в незнакомца, фигура которого только что нарисовалась пролетом ниже. Нож угодил в висок; бросок был такой силы, что лезвие, пробив кость, вошло почти по рукоятку. Нападавший упал, а Сильвер вновь завел руку за спину; в ту же секунду две пули ударили его в левое плечо.

В глазах у Сильвера потемнело, он опустился на колени, зажимая рану рукой и понимая, что время безнадежно уходит.

Снизу надвигались пятеро, Медуза открыла огонь. Первый бежавший рухнул, второй споткнулся о его тело, третий подставил локоть, положил кисть с оружием на сгиб, прицелился и вышиб из Медузы жизнь: пуля вошла ей в лоб и засела глубоко в мозгу, чуть не дойдя до затылочной кости.

Сильвер, как не было ему плохо, отметил, что стрельба прекратилась, повернул голову, увидел тело. Медуза лежала навзничь, на ступенях; глаза ее были открыты, но не выражали ничего, остановившийся взгляд был абсолютно спокойным.

«Прямо мор на женщин», – не совсем кстати подумал лейтенант, вспоминая Чайку и вовсе не думая о Нельсоне.

А следовало подумать.

Череп его взорвался от удара ботинком – во всяком случае, так показалось Сильверу, буквально на мгновение. Прошел миг, и он потерял сознание.

...Нападавшие уже надевали противогазы, тянули шнур, крепили взрывчатку. Вспышка, глухой грохот – и дверь провалилась внутрь, обрушившись на бесчувственного Мину.