Миссия в Париже

– До чего ж ты мудрый мужик, Павел Андреевич! – восторженно сказал Заболотный. – Вроде ничего и не присоветовал. Думаю, куда он поворачивает?

– Никуда, – хитровато улыбнулся Кольцов. – Вспомнилось про страуса, я и рассказал. Чтоб тебя немного развеселить.

– Не хитруй! – не согласился Заболотный. – Если в наших степях можно африканского страуса поймать, то про коня – и сомневаться не надо. Время теперь такое. Я правильно тебя понял?

– Каждый понимает, как он хочет, – уклонился от прямого ответа Кольцов.

– И знаешь, что я теперь решил? Сменяю коня. Кому-то он пригодится на парадах красоваться. А мы на выменянных лошадках будем молоко детишкам возить.

Глава восьмая

Время перевалило за полдень. Заболотный спросил у вышедшей на крыльцо жены:

– Ну как? Дела порешала?

– Мы с Абрамычем всегда понимаем друг дружку. Пообещал пару ящиков мыла на днях завезти.

– Абрамыч знает, что в хозяйстве прежде всего нужно, – одобрительно сказал Заболотный и спросил: – Гостей накормила?

– Отказались. Абрамыч сказал: они с тем, вторым, по Основе прогуляются.

– Корми детишков. А мы опосля, когда те двое вернутся.

Они вошли в дом. Заболотный повел Кольцова по узкому коридору. По пути заглядывали в комнаты.

Судя по всему, дом строился для большой, но не богатой семьи. Комнат в нем было много, но все они были маленькие. В каждой из них Заболотный разместил по шесть кроватей. Прикроватные тумбочки вынужден был вынести в коридор, от этого коридор сделался невыносимо узким.

– Тесновато, – заметил Кольцов.

– И я о том же, – согласился Заболотный. – Ответь мне, как дите к порядку приучишь, когда у него для жизни никакого простора. Сейчас пока еще ничего. Пока еще погода спасает: набегаются по двору, потом спят как убитые. А через неделю-две, когда морозные ветры задуют, снегов наметут. Как им тогда жить в такой тесноте?

– Это ты у меня спрашиваешь, – сказал Кольцов.

– Я – размышляю. И уже не один день.

– Ну и размышляй. Тут вокруг тебя много брошенных домов. Большинство хозяев уже никогда сюда не вернутся. Не жди, когда дома превратятся в руины. Не мне тебя учить. Ты же – хозяин, – и Кольцов насмешливо передразнил Заболотного. – «Размышляю».

– Думаешь, только размышляю? Я уже до многого додумался. Сам, заметь. Без всяких советчиков обошелся.

Они вошли в единственную, самую большую во всем доме, комнату. Вдоль стен здесь стояли стулья самых разных фасонов и стилей. Видимо, их собирали в покинутых хозяевами домах. А посредине комнаты, как памятник достатку, блестел лаком небольшой кабинетный рояль.

– Тоже в брошенных домах нашли? – спросил Кольцов.

– Феликс Эдмундович подарил. Он у них в ВЧК в какой-то кладовке стоял. Видать, от прежних хозяев. На нем, может, сам добровольческий генерал Ковалевский играл.