Миссия в Париже

– Не подскажете, где можно найти Гольдмана? – спросил Кольцов. Он не мог себе представить, что есть в штабе человек, который бы не знал Гольдмана.

– Гольдмана? – удивленно переспросил пожилой чекист, приподняв уши шапки. – Нет, не слышал, – и, подумав немного, добавил: – Спросите в четырнадцатой комнате. Они здесь давно, лучше всех знают.

Нумерацию комнат учрежденческие перемещения не затронули, и через пару минут Кольцов очутился прямо в объятиях самого Гольдмана. Одетый в просторную, с меховой подстежкой, командирскую шинель, Гольдман неуклюже, по-медвежьи, обнимал Кольцова, и при этом торопливо, словно боялся, что он вдруг внезапно исчезнет, приговаривал:

– А я ведь знал. Случаем увидел штатный список. Смотрю: Кольцов. Спросил у Вячеслава Рудольфовича. Говорит: тот самый. А меня, знаешь, Дзержинский в Москву затребовал. Хотел при себе оставить. Съездил. Сказал ему: «Хочу лично точку в войне поставить. Своими глазами увидеть, как все это закончится». И про тебя подумал. Раз в штатном списке у Менжинского числишься, значит, скоро здесь появишься. Ждал. И, если честно сказать, с нетерпением. От Дзержинского узнал, что ты – в Париже. Сгораю от любопытства. Да ты входи, не выстужай комнату. Я с утра малость «буржуйку» протопил. Оно вроде и не тепло, а все же пар изо рта не идет. Значит, выше нуля.

Гольдман был все такой же быстрый в движениях и торопливый в словах, каким его и знал Кольцов. И если бы Павел не остановил его сбивчивую речь, Гольдман еще долго рассказывал бы о себе и о том, как он жил все это время после их разлуки.

Но Павел помнил, что там, внизу, мерзнет, ожидая его, Миронов, а потому остановил Гольдмана на полуслове.

– Не спешите, Исаак Абрамович. У нас еще будет время обстоятельно обо всем поговорить.

– Да, понимаю, – согласился Гольдман. – Тем более что тебе надо представиться Вячеславу Рудольфовичу. Он здесь. Я видел его всего полчаса тому.

– Нет. Прежде мне надо решить одну неотложную проблему.

– Ну, знаешь! Не успел с поезда сойти, уже проблемы! Ладно бы, завтра озадачил своими проблемами. А сегодня порадовались бы встрече. Что б все, как у людей.

– Вот я и хочу, что б все – как у людей.

– Излагай! – попросил Гольдман. – Если ты о детях, которых усыновил, то о них не беспокойся. Живы, здоровы. Там, в Основе, Павло Заболотный такую коммунию разворачивает. На днях съездим, порадуешься.

– Сегодня.

– Что – «сегодня»? – не понял Гольдман.

– Сегодня поедем в Основу, – упрямо произнес Кольцов.

– А ну как Менжинский уже знает о твоем прибытии? Позвонили из Москвы. И он планирует впрячь тебя в какое-то неотложное дело? Не зря ведь каждый день про тебя спрашивал.

– Значит, будем считать это первой проблемой, которую надо решить.