Пари (СИ)

Наверное, именно к таким отношениям и должен стремится любой нормальный мужик.

— Давай заменим завтрак на ужин? — делаю еще один шаг к примирению. — Готов разрешить над собой полное издевательство и героически купить все продукты по списку, который ты мне выдашь.

— Так просто, да, Лекс? Типа, можно посмотреть на меня вот такой милой моськой — и все тебе простится?

— Ну я еще и откупные солидные предлагаю так то.

— С каких пор омары и устрицы стали достаточным поводом для прощения?

— Понял — омары и устрицы.

Катя поджимает губы, чтобы не улыбнуться, но все-таки прыскает от смеха и в шутку бьет меня кулаком в плечо.

— Учти, Яновский, мое терпение не безгранично! А список вещей, которыми ты можешь попытаться вымолить у меня прощение, становится короче с каждым днем!

— Я исправлюсь, малыш. Клянусь. Крест на пузе.

— Заруби себе вот тут. — Она ощутимо тычет меня пальцем в лоб, а потом тянется, чтобы поцеловать.

Если бы все проблемы в моей жизни можно было решить устрицами и клешнями.

Глава восемнадцатая: Вика

— Это что…такое? — Я останавливаюсь в метре за порогом, боясь продвигаться дальше по этому странному месту, которое в объявлении об аренде почему-то называлось как «бюджетная однокомнатная квартира».

— Что именно вас интересует? — Мужчина солидных лет, по виду — и по запаху! — напоминающий автослесаря, проходит дальше по темной тонкой кишке, которая, видимо, служит тем, что язык не поворачивается назвать коридором.

— Меня интересует, где квартира, — говорю то немногое, на что после увиденного способен мой изнасилованный мозг.

— Так вот она. — Останавливается напротив старой деревянной двери, на которой так облупилась краска, что от созерцания этой пародии на «коттеджкор» у меня нервно дергается веко. — Комната восемнадцать квадратов. Диван. Стенка. Телевизор. Балкон. Правда, не застекленный, но на пятом этаже оно ни к чему.

— Стенка? — Я заставляю себя прошагать вслед за ним, мысленно желаю себе стойкости и заглядываю внутрь, надеясь увидеть что-то типа гипсокартонной перегородки, вписанной в приличный декор. — Боже.

Это не стенка, а «стенка».

Длинная, словно намертво приколоченная к одной из стен вереница шкафов. За стеклом одного из них — хрусталь и пара сервизов. И рыбки. Набор рюмок в форме карасей.

Я чувствую себя так, будто меня без спроса затолкали в машину времени и отправили во времена старых советских фильмов.

— Это жены. — Мужик озадаченно трет торчащих из-под засаленной кепки затылок. — Померла два года назад. А я думаю — да пусть тут стоит, добро ее. Оно ведь еще от тетки досталось. Может, вам сгодится на что — вы берите, не стесняйтесь.