Пари (СИ)

— И знаешь, сколько из них шарились по моим карманам после перепихона?

Я продолжаю молчать, потому что на этот раз мне нечем защищаться. Да и что говорить, если прямо в эту секунду я вообще не помню, как мой любопытный нос и руки оказались в том огромном пакете. Да у меня с детства привычка каждый Новый год устраивать облаву на все заначки в поисках подарка, но это не означает, что я ограбила бы Деда Мороза!

— И ты, как обычно, решила мне поднасрать, — заканчивает Лекс. Брезгливо отодвигает тарелку, зовет официанта и просит принести счет. Еще и торопит его вдогонку. — Ты получишь свое бабло, Виктория. Даже с процентами, потому что я привык быть щедрым с работниками сферы обслуживания.

Если бы он просто назвал меня проституткой без использования словесных выкрутасов — я и то не чувствовала бы себя настолько раздавленной и униженной. Мной только что как будто вытерли очень, очень грязную обувь.

— И не только в этом, да, Вик?"

"— Лекс, я правда… не… специально. — Меня так душат слезы, что это практически мешает говорить. Но какая разница, потому что он все равно не поверит мне, даже если небеса разверзнуться и Боженька лично признает меня невиновной? Какой дурой я была, когда размечталась, что между нами возможно новое начало. Не зря Лекс все время высмеивает мой маленький мозг — вот, доказательство. Но хоть он все равно меня не услышит, зачем-то все равно продолжаю оправдываться: — Лекс, я правда…

— Ты и «правда» в одном предложении? Смешно, Вик, очень смешно.

Он посмеивается, забирает у официанта счет и почти не глядя на сумму, оставляет несколько крупных купюр. Потом снова пристально на меня смотрит, подхватывает мой устремленный на его пухлое портмоне взгляд. Ни о чем таком я и близко не думаю, но когда ты уже и так во всем виновата — какая разница?

— Значит, пять тысяч, — он снова растягивает слова.

Если бы я не нуждалась в деньгах на моих «детей», то послала бы его прямо сейчас. Лучше есть из мусорного бака, чем терпеть такое унижение от человека, который… так ловко обвел меня вокруг пальца всего-то парой красивых жестов.

— Я дам пятьсот за имя человека, на которого ты работаешь.

— Пятьсот… тысяч? — машинально переспрашиваю я, потому что моя и без того пустая голова окончательно ломается. Он хочет, чтобы я назвала его имя? Еще одна форма моего уничижения, типа, он мой работодатель и хозяин? — Я работаю на тебя, Лекс.

— Не не не, солнце, на меня ты с сегодняшнего дня больше не работаешь, забыла?

— Лекс, я не понимаю, о чем ты. — Я обхватываю виски ладонями, опасаясь, что голова вот-вот треснет.

— Тебе не надоело валять дурака, Вика? Ну серьезно?

Понимай я хотя бы примерно, что он от меня хочет — я, возможно, и не отказалась бы нарочно подергать его за усы, но я у меня на этот счет нет ни единой мысли.